К началу


E-mail: YMH-CMEX@mail.ru

 

 

VI Конкурс-фестиваль "Умный смех"

Поэзия (крупные формы)


Юрий Статкевич

 

Бесплатный совет

 

А любите ль вы, товарищ,

Тёплою летнею ночью,

Когда огромные звёзды

Светят влюблённым парам

И пронзительно пахнет мятой,

А в кустах распевают цикады,

Стукнуть тяжёлой кувалдой

По японскому магнитофону?

 

Да так, чтобы полетели

От него во всех направленьях

Разные там пластмасски,

Железочки и электроны.

Или же вы, товарищ,

Всё-таки предпочитаете

Хреновенькие системы

Отечественного производства?

 

Ну, что же вы скисли, товарищ?

Мы просто хотим приобщить вас

К новому виду отдыха.

Он супер – насмерть активнее,

Чем нюханье хлорофоса

И малость лишь уступающий

По интеллектуальности

Простому распитью портвейна.

 

Возьмите кувалду, товарищ,

Побольше и потяжелее

И разнесите в клочья

Соседскую "Мицубиcи" –

Под нежным дыханием ночи

Все перебейте стёкла,

Вырвите с мясом приборы

И оторвите глушитель.

 

Останки облейте бензином

И смело чиркните спичкой –

Вам костёр до утра обеспечен

С высоким японским качеством.

А потом к соседу придите,

Поплачьте с ним о машине.

И получите колоссальное

Моральное удовлетворение.

 

День рождения

 

Рожденья день

Я отмечал.

Очередной,

Двадцать шестой.

Уже с утра –

И неспроста –

И суета,

И маята.

А позже,

Сидя за столом,

Я много ел

И не хмелел.

И тем был рад,

Что пригласил,

Всех, кто просил

И кто хотел.

Пришел мой враг,

Когда-то друг.

Он много пил

И говорил,

Что жизнь – бардак

И всё и вся

Мнят из себя,

Что хватит сил.

Мол, ерунда...

Что я – дурак,

А он – хорош

И тем пригож.

А, в общем, муть...

Всё хорошо!

Ну, ладно, будь...

И он ушёл.

Потом сосед

Приковылял,

С собою воз

Жены привнёс.

Он жадно пил,

И ел всерьёз.

А насмешил

Гостей до слёз,

Когда, набравшись

До краёв,

Пытался встать,

Чтоб тост сказать.

Но вдруг упал,

Жену толкнув,

И начал

Под столом икать.

Друзья зашли

На огонёк.

Нашли, что я

Не очень пьян,

Напились "в дым",

Сплясали твист.

Ушли.

И вряд ли по домам.

Я посидел,

Налил себе

Почти стакан.

Случился пьян.

Сплясал "бостон",

Разлил рассол,

Толкнул жену

И влез под стол...

 

Бесправный лев

 

Что значит – я прав?

Это значит, что ты прав.

А если я не прав?

Это значит, что ты лев.

Как я могу быть лев,

Если я прав?

Если ты лев, то ты – прав.

Лев – всегда прав!

А если я не всегда прав,

Я что, не всегда лев?

И если я не всегда прав,

А всегда не прав?

Тогда – ты – не лев.

Тогда ты не совсем лев

Или совсем не лев.

А если я и не прав и не лев,

То кто я тогда?

Ты – не кто, а каков.

Если ты – как лев – уже не лев,

Тогда ты как лев – не прав.

Или лев,

Но – без прав!

 


Иван Колесников

Магия сна

Мне приснилось в кои веки
Очень явно, будто я
Даму глажу по коленке,
Хоть и дама не моя.

Дева, вроде, как святая,
И стеснительный я сам,
Но рука моя блуждает,
Где нет места волосам.

Собираю кайфа пенки...
Сроду рук не распускал:
Отродясь такой коленки
Я в деревне не ласкал.

Раскраснелись наши лица,
Дама розой расцвела,
Представляется певицей
Из соседнего села.

Поплыла землячка явно,
Я, конечно, стал смелей
И полез, как будто пьяный,
Обниматься нежно с ней.

Неожиданно певичка
Хрясть мне в рожу кулаком,
Аж проснулся! ... В электричке
Рядом с лысым мужиком.

Делегировал права

Я умоляю вас, не делайте мне нервы,
До всяких прав мне дела больше нет:
Пускай права отстаивают негры,
LGBT и прочий контингент.

Пусть прав желает инопланетянин,
И блогер, и студент, и инвалид.
Меня к правам давно уже не тянет,
И от бесправия нисколько не слабит.

Права накрыли Землю, как цунами,
Все остальные ценности поправ,
Зверья уже и то полно с правами,
Да и у птиц навалом птичьих прав.

Даны права и лани, и кобыле,
Права имеют ёжик и марал,
И у меня права когда-то были,
Пока гаишник их не отобрал.

Одно теперь мне в жизни утешенье,
Что в категориях и В, и С, и D
Для безопасности дорожного движенья
Я делегировал права в ГИБДД.

Рисуя натюрморт

Я не рисую задницы и морды,
Пейзажей красота мне не мила,
Пишу я маслом только натюрморты,
Чтоб с пузырём, такие вот дела.

И чтоб тарелочка с нарезанной колбаской,
И чтоб селёдочка с укропом и лучком,
И чтоб картошечка с топлёным тёплым маслом
И с маринованным свежайшим чесночком.

И  чтобы сало с розовым прожилком,
А рядышком румяненький пирог...
Ни разу, правда, полную бутылку
Изобразить с натуры я не смог.

Нечто

Был вечер московский и светел, и тих,
Народ торопился на ужин,
Спешил на свиданье к невесте жених,
Инспектор следил, кто нарушил.

И трафик был плотный, но ровный вполне,
Казалось, что так будет вечно,
Но тут на вечерней спокойной волне
Явилось на улице нечто.

Без рельсов поехал по парку трамвай
Отвлекся на нечто водитель.
Отвлекся от уличной жертвы бугай,
От спячки встряхнулась обитель.

Жених саданулся башкою о столб,
Свистком подавился инспектор,
"А чтоб ему, этому нечто и чтоб..."
Крестился духовный проректор.

И "Лада-Приора" за нечтом вослед
По встречке вдруг двинулась робко,
И там, где был трафик спокойный, в момент
На улице сделалась пробка.

Случилась с мужчинами всеми беда,
От схимника и до нахала:
Блондинка с летящей ногой от бедра
По улице гордо шагала!

Спаситель

Чем дольше в алгебре я роюсь,
Тем больше мне не по себе.
Из пункта А уехал поезд,
Чтоб очутиться в пункте Б.

А из-за путаницы вечной,
И это факт, как ни крути,
Из пункта Б отправлен встречный
По однопутному пути.

И хладнокровно, без эмоций,
Как будто в мире тишь да гладь,
Делов всего-то остаётся
Пункт катастрофы рассчитать.

Так, измотавшись в электричках:
Работа дом, работа дом,
Велит решать математичка,
Со всею строгостью притом.

А я, рискуя стать изгоем,
Не Лобачевский, не Евклид,
Ищу решение другое
За поезда душа болит!

Я, может быть, не молодчага,
Да и в делах незаводной,
Но целый вечер, как Корчагин,
Им путь готовлю обходной.

Хочу возможность обеспечить,
Чтоб шли они туда-сюда
И в той злосчастной точке встречи
Не повстречались никогда.

Пускай стучат колёса бойко,
И след теряется в лесу...
Мне завтра точно светит двойка,
Зато два поезда спасу!

 


Светлана Тахтарова

* * *
Придерживаю шляпу ветер
Играет моим платьем. Что ему-то?
Смотри, за поворотом ветра нету.
Он властвует над гладью этой пруда.

И я к нему пришла, как на свиданье.
Как дама без собачки, в туалете.
Конечно, в ком осталось понимание,
Что "туалет" – лишь платье в сём сюжете.

И тень моя, игриво извиваясь,
Неужто это всё моя походка?
Шагает твёрдо, с такта не сбиваясь.
Такая вот мадама-сумасбродка.

Вообразила, что по нраву ветру.
Что все его порывы – лишь признания.
Ну, что ж, шлю поцелуй жаре и лету,
Что для кого-то просто наказание.

* * *

На самовезделёте отправлюсь я в поход.
И буду я отважна, как мортуристпилот.
Меня в каюте греет каминопечковар.
Маршрут покажет чётко мне видеорадар.

Равнины, перевалы, ущелья и леса.
Запишет и покажет экраномонтруба.
И всё это под топот колёсошагомер.
Не нанесут природе следы его ущерб.

Букашки, птички-рыбки и прочее зверьё,
Экологополезен перпетумобиль Ё.
Он воздух очищает, бесшумен его бег.
Воспитан и исправлен им недочеловек.

* * *

Разрез

Печально, но пол сильный, почему-то,
К нам, женщинам, теряет интерес.
Поэтому, наверно, потому-то,
Так много нынче стало поэтесс.

Пока ещё свои у многих зубы,
Сустав коленный свой, а не протез,
Возьмусь я за проблему эту круто!
Поднять либидо, вот в чём интерес.

Быть может, не подвластны чувства плану,
Хоть сотню ты романсов напиши,
Прибегнуть к хитрости? А может и обману!
Что делать-то, хошь пой, а хошь пляши!

Конечно, все встречают по одёжке.
Отбросив скромность, всякий политес,
Я клипсы нацеплю, сиречь, серёжки,
И платье, в коем есть большой разрез!

Не буду увеличивать я губы,
А также бюст, – ведь это всё же стресс.
Естественно должно быть всё, упруго.
Помада, пудра и большой разрез!

Советы помня, чтя заветы мудрых,
Походку изучу я "от бедра".
И область декольте украшу чудно,
Огромной красной розой в пол лица.

И, глядя на меня, любой мужчина,
Поймёт: не в интеллекте интерес.
А чтобы дама не была фригидна,
И импотента вылечит разрез!


Борис Чечельницкий

Что позволено быку

Скрещенье рук, скрещенье ног,
Судьбы скрещенье.
                    Б. Пастернак

Зачем мне, тезка, ваш пинок, ведь я и сам мог:
"Скрещенье рук, скрещенье ног", самцов и самок.

Не фимиамом подымив, но коноплею,
Не песню вытяну, но миф стяну петлею.

Хмельной муравушке – игнор и психотропу.
Диктуй мне муза: "Агенор родил Европу".

Пласты былинные порой; скулит дитё так,
Когда привидятся порой бои двух тёток:

Удар то в челюсть, то под глаз, а гул – как в деку.
Та, что не Азией звалась, растила дегу

И пела: "Баюшки-баю", сравнивши с мышью.
Грозилась: "Бабочку сошью и белку вышью".

А у другой – звериный рык. С рассудком споря,
Проснулась девушка и прыг на берег моря.

Зовет подружек-торопыг, звенит инязом,
Пока по морю чешет бык, пасется брассом.

Хвост набекрень, рога в дугу – парнокопытчат.
На изумрудном берегу прилег, не бычит.

То "ми-ми-ми", то "бу-га-га" – кричит Европа.
И блещут золотом рога, копыта, попа.

Бык стал на девушку падуч: невесту, мол, в ней,
Мычит, я вижу, гонит туч гряду и молний.

С ней на спине рогатый Зевс вскочил, как коник,
И упилил, как Майкл Фелпс – олимпионик,

Простором гладким, словно корт, бык-женолюбец,
А Посейдон раздел эскорт, воздел трезубец.

Из валунов построил мол, наставил сеток,
А бык мычал: Европа, мол, роди мне деток.

Он многих так перебодал под сенью, в сини:
Деметре секс перепадал и Мнемозине.

Но, греки, в кучу все "шу-шу", о, не месите!
Я сам без тезки напишу о Немесиде.

Книге о вкусной и здоровой пище посвящается

Советской еды ванна с тазом.
Я снова прожорлив и юн,
По горлышко сыт Анастасом.
За это – шноракалуцюн*.

В армянском не много эстетства.
Как абракадабру бубня,
Несу благодарность из детства
До самого студного дня.

Не мрачен, поскольку я не сыч,
А родом из тучных мужчин.
"Шноракалуцюн, Аванесыч" –
Нарком кислых щей и ветчин.

Пока гликемический индекс
Сознание не замутнит,
Мне хочется класть гиацинтик
С гвоздикой на серый гранит.

Развеет тревоги могила,
Неся от Кремля благодать,
Покуда калории-кило
Меня не заставят считать.

Боязнь ожирения? Крах ей.
Я легок, как в небе шары.
Мне кажется, что амфибрахий
Прекрасно сжигает жиры.

Я выберу блюдо из сотен.
Смогу его в рифму облечь.
Красив, как модель для полотен
С совковой лопатой до плеч,

С портретов, рожденных на БАМе,
Но можно без этой мазни
"Севрюгу в томате с грибами"
Со сто тридцать третьей страни-

цы взять и легко приготовить.
Как сталинской кухни адепт,
Все мелко нарежу, а то ведь
Не сложится этот рецепт.

Я точность почти не нарушу,
Поскольку на ней шизанут.
Винишка вовнутрь и наружу,
Под крышку на двадцать минут.

Жена обзывает хитрюгой
И молвит: "Рецепт перечти".
Мол, килька в томате с севрюгой
На вкус не похожи почти".

Но мне на макушку – корона,
И ляпаю, с трона сошед,
Что спас Микоян от урона
Убогий семейный бюджет.

--------------

* Шноракалуцюн (շնորհակալություն) – спасибо (армян.).


Качур Доналд

ПЕШЫ ИСЧО

читатель открыл совершенно новую книгу,
в замысел автора он моментально проник, у!
там на страницах – борьба и бурление говн,
что будет дальше, читатель заинтригован,
не дочитав, нельзя отложить до завтра,
читатель ужасно переживает за автора:
пусть тот напишет следующий том толстенный,
пусть нипочём себя не убьёт об стену!

КОМИССИЯ ПО КОНТАКТАМ

монстры с дальних звёзд посещают Землю, как тир,
растерзать готовы всех, кого ты любил.
а простые парни привычно спасают мир,
их зовут обычно Том или Джон и Билл.

найден разум чужой. с ним нужно вступить в контакт.
нелегко понимать существ, говорящих ртом.
нам присущи терпение, опыт, мудрость и такт.
ну при чём здесь, казалось бы, Билл? или Джон и Том?

мы летим к вам, оставив дома детей и жён.
нам откройте свой мозг, поймите, мы не враги.
но простые парни – Том или Билл и Джон –
мастерят для чего-то шапочки из фольги.

ПРАЗДНИЧНОЕ

все мальчики и, конечно, девочки
костюмы понадевали.
есть зайчики, барсучки и белочки
сегодня на карнавале,
принцессы и менестрели, стражники,
разбойники и пираты.
кипит веселье на нашем празднике,
тут счастливы все и рады.
о Маривановна, как отлично вам
в снегурочкином наряде!
и только Вовочка весь в коричневом...
наверное, в шоколаде.

ЗАБЫТОЕ

он стоял там ещё в позапрошлом и в прошлом веке,
слез румянец со щёк, все в морщинах лицо и веки,
он остался один там, где ты никогда не будешь,
он теперь господин ужасающих жутких чудищ,
канул в холод и мрак, и никто не окликнул: где ты?
только слушает, как играют чужие дети,
не отыщут его Пинкертон, Шерлок Холмс и гугл.
он не помнит, с чего его мама поставила в угол.

ЧЕЛОВЕК И КОШКИ

с утра до ночи торчу на рынке,
не выспавшись, не позавтракав,
гляжу на чашки, тарелки, крынки,
кастрюли с чужих прилавков,
я тоже вроде бы тут торгую,
пытаюсь, по крайней мере,
где всякую чушь продают другую -
косметику-парфюмерию,
пока что не заработал ни грошика,
соседи товар распродали,
к лотку моему собираются кошки,
садятся чинно поодаль и,
не глядя на мимо снующих психов,
пакеты их одноразовые,
мне кошки: вы продаёте стихов?
а я: нет, просто показываю.
нас люди спешат обвинить облыжно
и дальше идут, спесивые.
а кошки сидят, говорят чуть слышно:
красивое!


Лидия Щербакова

Дальние края

По дому пустота слезливо бродит,
Сижу сама как будто не своя.
Ведь мой вчера уехал по работе
В командировку в дальние края.
Он изучает недра, он геолог,
И труд его так важен для страны.
На север путь мучителен и долог,
И это все вокруг ценить должны.
И я ценю, восторженно киваю,
Пишу в ответ: "Любимый, дорогой".
Хотя-то я сама прекрасно знаю:
Сейчас он через сквер, у той, другой.
Он пишет мне, что в тундре страшный холод,
И как был изнурителен полёт,
Я ж вижу между строк, как он не молод,
Боится, что и с ней не повезёт.
Строчит отчёты каждый час, не реже,
Рисуя мерзлоты унылый вид;
А я по строчкам вижу, как он режет
Стейк с кровью, возбуждая аппетит.
По суетливым буквам чую метко,
Что дело к кульминации идёт,
Пишу ему, чтоб не забыл таблетки,
И что с утра арестовали счет.
Потом пытается проникнуть в недры.
Не просто поддаётся глубина!
С каким трудом даются сантиметры!
Но на него надеется страна!
Напыжившись за пару дней изрядно,
Истратит весь накопленный заряд;
А мне по смс и так понятно:
"Страна, не получился результат."
Вернётся он помятый и разбитый,
Попросит кулебяку и борща,
Про то, что знаю – не подам и виду,
А про себя скажу ехидно: "Ща".
Да, у него отличная сноровка.
И Мне себя отдать готов теперь,
Но завтра у МЕНЯ командировка...
На третьем этаже открыта дверь.

Две книги

На полке с облезшею краской
Две книги стоят по-соседски.
Одна – "Капитал" Карла Маркса,
Другая потоньше – о сексе.
У первой железный порядок,
Научный подход в каждой строчке.
Вторая смела и наглядна,
И в некоем смысле порочна.
Заложены в первой купюры,
Что вышли из употребленья;
В другой же – рисунки с натуры
Для тщательного изученья.
На первую глянуть приятно –
Нетронута, словно девица.
Вторая – в сомнительных пятнах,
Закладки на каждой странице.
Но кончится время интима
И поисков секс-креатива,
И ищутся средства активно
На новые альтернативы.
И старость меняет решенья;
Вторая ненужною стала,
И тут наступает прозренье:
Надёжней дружить с Капиталом.
И тянутся к Марксу ладони;
Для денег готовятся сумки...
А дряхлое тело в истоме
Всё жаждет... Хотя бы рисунки...

Отпуск

Как было раньше: за границу
В свой отпуск ехал человек.
На Кубу, Бали или в Ниццу.
Но тут придумали кешбэк.

На тур в России вверх продажи,
Кешбэк дословно – деньги взад.
Не сто процентов, но ведь каждый
И пятой части будет рад.

А мы планировали к тайцам,
Там диско-бар на берегу.
Но муж сказал: "Забудь про танцы,
Поедем к Лыковой в тайгу".

"Зачем в такую глушь, родимый?" –
Позволила спросить себе,
Он посмотрел невозмутимо
И сухо мне сказал: "Кешбэк".

О том, как было там, – не надо,
Как вспомню – до сих пор блюю.
А стоило как два Тайланда
На три недели на семью.

Ругать программу неуместно,
Люблю ВСЁ в Родине моей,
Но на кешбэк от той поездки
Мы в Турцию на десять дней.


Глеб Сахаров

Что мне делать с этой особой?
Ушла и унесла с собой
Неповторимый, особый
Мир внутренний свой.

Глаз прохладную синеву
(Ну, это переживу ...),
Волос красно-рыжую медь
(И это можно стерпеть ...).

Но главное, с нею ушла
В обтяжку, в застёжках
То маняще мила,
То призывно смела
Или дерзко кругла,
То вертляво пошла,
А порой и нагла
И почти что гола –
Попка на ножках,
Попка на ножках!

А без неё на душе тоска ...
Как же теперь её отыскать,
Когда беспрерывно, там и тут
Крутятся и снуют,
Стучат каблучками,
В туфлях, сапожках –
Попки на ножках,
Попки на ножках!

Трудный возраст

Часть 1

Я даме с поклоном букет преподнёс,
В поклоне застыв, как нелепый вопрос:
Любимая поза остехондроза,
И больно до слёз!

Часть 2

Стою, уткнувши в розы нос …
И мне напомнил запах роз …
Но что?…Ну, это самое …Склероз!

Часть 3

Но вот настал удачи миг,
Ты юноша сейчас, а не старик,
Когда любовь доказывают делом,
То есть телом!

Но что это?! …Она мне не простит …
Проклятый простатит!

Послание пиитам

Писателям, особенно поэтам,
(с амбициями, по всем приметам)
в старости отчаянно нечего делать
не писать же всю жизнь стихи
до состояния полной трухи,
Надо как-то кормить свою челядь!
И пишут, сгорая от стыда*
о есть,
у кого-то есть ещё совесть).
Или преодолевая стыд, –
пиит, он до смерти пиит.
Выход один: учить других:
«Пусть на меня поработает стих

И вот – поэтов тьмы, стада,
жаждущих славы, успехов, признания
до потери сознания;
писательские посёлки, городки, города
союзы, отделения, секции,
семинары, мастер-классы, лекции;
Фестивали, конкурсы, премии,
Всё охватить не хватит времени,
Торжества, юбилеи , трубы, литавры,
Награды, дипломы и прочие лавры,
Поэты повсюду, шагают колоннами,
полчищами миллионными,
замыкают – литературные резервы,**
но здесь любой – лучший, первый.
Их норов крут, натиск неистов,
Их больше гораздо, чем даже артистов.
Скажу, никакого секрета не выдав:
Нас окружают толпы пиитов.
Спрос на стихи, справки для:
Упал практически до нуля.

Вдруг из детства крик попугая: «Пиастры!»***
И строчка: «Я пью за военные астры!»****
Кажется, что-то в мире стряслось,
Может, сместилась земная ось?…
Так вот что такое поэзия – бездна!
Пытаться её разгадать бесполезно…
Я пью за Поэта и за Поэзию,
а всем другим – соболезную.
И пусть читатель меня простит,
сам я, как видите, тоже пиит…
Но вот вопрос (кстати, некстати ли), –
А где они, читатели?
Вряд ли найдутся! Меня не осудят,
Поскольку читателей нет и не будет.

----------

*) А. Межиров: «До тридцати поэтом быть почётно / и срам кромешный после тридцати».
**) Термин взят из ЛГ.
***) "Остров сокровищ".
****) О. Мандельштам.

 Это всё Пушкин

Это ведь Пушкин впервые отметил,
Это же Пушкин открыл нам глаза:
Мудро ответил отец-благодетель:
Тройка козырная кроет туза!

Это ведь Пушкин первым заметил,
Женщин знаток лучше всяких судей,
Предупредил нас, блюдя добродетель,
И показал, как бесстрашный свидетель:
Под фартуком скрыта приманка людей!

Был он курчавым, крутым, синеглазым.
Бросил он в массы великий призыв:
«Поднимем стаканы. содвинем их разом!»
Душу народную в нём отразив.

Учит он мыслить свободней, смелее,
Тут же решая возникший вопрос:
Скажем, смиренница тёлки милее,
А лица девичьи – ярче роз!

Вот вдоль Невы на салазках он мчится
Или гуляет с учёным котом.
С ним шемаханская рядом царица,
А грустный товарищ махает крылом.

У Пугачёва с графиней разборка,
Скачет Мазепа на медном коне,
Образ Татьяны, поднявшись с пригорка,
Парит неподвижно со мной наравне ...

Кто-то же должен утешить нас, грешных,
Кто нас в беде обнадёжит, спасёт?
Кто это сделает? – Пушкин? Конечно!
Спас же... Наину… Руслан.
Ну и всё!


Олег Скальд

Из трех пальцев фигура

Ты влюблённая дура,
Я балбес бесшабашный.
Что нам стать и фигура?
Время вовсе неважно.

Утро, день или вечер –
Пусть кружится планета,
Впереди видим вечность,
Для любви нет запрета.

Время свистнуло пулей,
Жизнь меняет сюжеты:
Ты обычная дура,
Вижу я только это.

Я баран бестолковый,
Ни к чему непригодный,
Стала ты вдруг коровой –
Оживотнились оба.

Ты влюбленная дура,
Я балбес бесшабашный.
Из трех пальцев фигура
Нам от жизни вчерашней...

Пробуждение

Я во снах живу богинею,
Воздыхатели у ног.
Гну конкретно свою линию...
Вдруг, будильника звонок.

За окошком утро светится,
Настроенье на нуле.
К зеркалу иду провериться:
Вроде, все моё при мне.

Я сама себе придумаю
Все страдания свои:
Заметает лето вьюгою,
Катится зима в пыли,

Раздражают речи громкие,
Ненавижу тишину,
Зеркала глядят осколками,
Осенью хочу весну.

Розы просто безобразные
Искололи пальцы мне,
Осенью цветы ужасные,
Как крапива по весне,

Парни тычут в меня пальчиком
И смеются мне в лицо,
Не терплю я злобных мальчиков
Ухажеров-подлецов.

Мне б найти такого дяденьку,
Чтобы молча говорил,
Чтобы был послушным, гладеньким,
На руках меня носил,

Чтоб угадывал желания
Однозначно и всегда...
А пока одни страдания,
И дорога в никуда.

Нагадали...

Сегодня я доверюсь зеркалам
Приспело время зимнего гаданья.
Амур пуляет стрелы там и сям,
А на меня, мерзавец, ноль вниманья.

Я запаслась свечами и водой,
У бабушки колечко попросила.
Сегодня познакомлюсь я с судьбой,
Ведунья заговору научила.

Пришла пора. Зажженная свеча.
Кольцо в стакане, зеркало напротив.
Я вижу, заговор едва шепча,
Из зеркала козёл рога воротит.

Звонок в квартиру. Входит мой сосед.
Приспичило ему щепотку соли.
Амур свой лук сменил на арбалет,
Меня насквозь любовью прокололи.

Сосед свое гаданье затевал,
И в зеркале привиделась овечка,
Он в ней свою соседку угадал,
Соль поводом прийти была, конечно...

Прошли года. Мы счастливо живём.
Но иногда и маски надеваем.
Бываю я овцой, а он козлом,
Но с той поры судьбу не проверяем.

Киски – зайка

Кисок поучал наш зайка,
Как заправская хозяйка:
"Буду, киски, всех любить
И препонов не чинить.

Кто ловчей меня похвалит,
Больше лайков понаставит,
Тем зажгу зелёный свет
В конкурс "Избранный поэт"!

И посыпались на зайку
Похвала и сотни лайков.
Зайка лучших отобрал
Среди лайков и похвал.

Остальным – по чёрной метке,
Чтоб сидели тихо детки.
Ибо не в чести искусство,
А своих всегда пропустят.

"Конкуренция большая
И спокойствию мешает", –
Зайка скромно объявил,
Перед носом дверь закрыл.

А прошедшие котята,
Стали будто бы зайчата.
Модерации закон
Кто не свой, тот удалён.

Коронавирус

Долго держится вирус короны,
Захлестнув пандемией планету:
Не сочтёшь обладателей тронов,
Гениальных певцов и поэтов.

В группу риска вошли номинанты
Этим только готовят короны,
Все они, безусловно, таланты,
Каждый жаждет высокого трона.

Вот и мне переслали записку
С прейскурантом на трон и корону,
Гениальность находится близко...
Но хочу быть я просто здоровым.


Андрей Васильев

От Алексея. Трактат к повествованию

 Справка.
«Варавва» на основных европейских языках, включая
латынь, звучит как “Barabbas”, т.е. БАРАБАС кириллицей.

 =============

Если вдруг церковным догмам
Будешь сызмальства учиться,
Они могут исподвольно
В новой форме просочиться.

 

 Жил себе столяр Джузеппе –
Чем не плотник вам Иосиф
По библейскому сюжету
С характерным сизым носом?

Папа Карло – образ вечный,
Справедливый, мудрый, точный:
Деревянный человечек
Изготовлен непорочно!

Как цензура пропустила
Эту ересь своим детям же,
Истукана Буратино
Брэндом сделала и фетишем!

 Фарисейства было много.
Фарисеи детям в школе
Пели азбучные догмы,
Чья цена – четыре сольдо!

Чернокнижному влиянью
Буратино не поддался,
А на кукольную драму,
Как в Ершалаим, подался.

Вдруг возник в кулисе правой
Очень страшный Барабас,
Что по-нашему – Варавва,
Душегуб и дуропляс.

Семисвечием воздета
Семихвостовая плеть...
Но Варавва вносит лепту –
Золотые пять монет.

Буратино на дороге
Повстречал кота, лису –
У лисы хромые ноги,
У кота бревно в глазу.

И тогда герой в харчевне
Мигом чудо сотворил:
Тремя корочками хлебными
Убогих накормил!

Ночью с целью грабежа
Был на дереве распятым
И висел, едва дыша,
Книзу темя, кверху пяты. 

К счастью, юная Мальвина
Поутру его сняла,
И, совсем как Магдалина,
К омовенью повела.

А ведь волосы Мальвины
Ярко-голубых цветов –
Вдруг она когда-то ими
Как-то вытерла не то?

Мы её не порицаем.
Кое-что пропустим тут.
Доберманы-полицаи
Буратино тащат в пруд.

На стене стреляют ружья,
Слава чуду, нет беде! –
Буратино, как по суше,
Марширует по воде!

Ай да чудная картина!
Сверху сосны, снизу пруд –
Куклы вслед за Буратино,
Как апостолы, бредут. 

Дуремар – маркиз пиявок,
Головастиковый дож
По делам своим кровавым
Был на Ирода похож.

Барабас за Дуремаром
Направляется в харчевню –
Вроде Ирод и Варавва,
Вроде тайная вечеря.

Кот с лисой, что два Иуды,
Получают денег горсть:
«В этом глиняном сосуде
Деревянный спрятан гость!»

Во дворе с курями иже
От героя глупый Петька
Отрекался ровно трижды,
Чтоб потом закукарекать.

Но счастливое спасенье
Неизбежно для порядка –
Состоялось вознесенье
В купол нового театра!

Как цензура пропустила
Эту ересь своим детям же,
Истукана Буратино
Брэндом сделала и фетишем!

Разным школам театральным
Друг на друга вечно цыкать –
В этом кроются детали
Человеческого цирка!
 


Елена Евстигнеева

Географически-языковой казус

В Штаты поехал однажды студент,
Чтоб там подтянуть свой английский,
Но там с ним случился один инцидент,
И стал путь до дома неблизкий.

Но в местной тюрьме проведя пару лет,
Он понял, ругнувшись на взводе:
Английского не было раньше – и нет
Сейчас, когда он на свободе!

А впрочем, студенты, имейте в виду,
Что он не истратив ни цента,
Арабский там выучил, хинди, урду,
Китайский – ваще без акцента!

Биполярность мышления

Она:
А ты молчал о самом главном,
Не тратя время на слова,
Не показалось мне забавным,
Что ты кивнул едва-едва,
Когда я ТАК тебе открылась,
Что сквозняком по позвонкам,
Душа до пяток опустилась
И кровь забила по вискам.
Стереотипы не сломаешь,
Молчанье – крепкая броня,
Идём вдвоём, и ты не знаешь,
Что рядом нет уже меня.

Он:
Ты щебетала о своём,
Маня в словесный поединок.
А я хотел молчать вдвоём.
Сплетая мысли воедино.
И мы б взлетали на луну,
"Соприкоснувшись рукавами",
Но ты ломала тишину,
И "всуе" сыпала словами.
Еще вдвоём, но я один,
Лишь снег кружит в паденье плавном.
А так хотелось до седин
Молчать с тобой о самом главном...

Космический герой

Не хочу быть космическим мусором,
И, на праздничный глядя салют,
Я играю накачанным мускулом,
И могу не дышать пять минут.
Отточив боевые способности,
Чувство боли сведя до нуля,
Я заочно готов к невесомости,
Стать посланцем планеты Земля.
Не для денег готов, не для славы я,
Жизнь отдать, живота не щадя,
И за подвиг мой платою малою –
Бронзоветь на родных площадях!
Но мешают досадные глупости
Грандиозный обдумать поход,
И супруга наивно, до тупости,
Всё с помойным ведром пристаёт.
Наливается сердце досадою,
Разбивая мечты каждый раз,
Я на землю из космоса падаю,
Когда слышу: "Ты смыл унитаз"?
Хоть родная, но глупая женщина,
Ведь почти что с героем живет,
Раздавая земные затрещины,
Мне легендою стать не дает!

Возражение Ахматовой

Не давай мне ничего на память:
Знаю я, как память коротка...
                    Анна Ахматова

Не дари на память ничего мне,
Знаю я, как память коротка?

И хоть я Ахматовой не ровня,
Возразить попробую слегка.
Подгони, мне " майбах", не стесняйся,
Это память очень укрепит,
Сразу станет, ты, не сомневайся,
Моя память крепче, чем гранит!
Можно без особого старанья –
В три карата скромное кольцо,
И тогда при всем своем желаньи,
Не смогу забыть твоё лицо!
Если ж мне пентхаус на Арбате,
Вдруг подаришь (о, хвала судьбе!)
Это будет очень-очень кстати,
Даже внуки вспомнят о тебе!
Есть проверенное временем поверье,
Память надо чем-то подкрепить:
Коротка девичья память, но поверьте,
Что имеешь, легче не забыть!

Люблю

Нежнее, с поволокой взгляд,
Игривей томная улыбка,
И тонок талии обхват,
И стебель шейки гибкий-гибкий!
Изящен взмах моей руки.
Прекрасно юное создание,
Грудей капризные манки.
И вся я – вызов и желание!
О-о-о, этой кожи белизна,
И длинных ножек бесконечность –
Я будто соткана из сна,
Вся идеал и безупречность.
Экстаз не прерывался чтоб,
Я жму иконку в упоенье.
Люблю тебя, мой фотошоп.
Ты точно гения творенье!

* * *

И заря растекала слюни
Над нотами шоссейных колей.
Груди женщин асфальта в июне
Мягчей.
      Вадим Шершеневич "С. Есенину" (1918)

Когда выплакал дождь на заре
Слезы все, я заметил у Кати
Бедра шире всего, в сентябре,
На асфальте.

А как май раскровил все дороги
На закате в распластанных лужах.
Снова бедра у Кати убоги –
Стали уже.

Колтунами топорщатся груди
Как не вспаханные комья в ночи
Если вдуматься, женщины – люди
Ну почти.

Мне закатом размазало слюни,
На свиданье меня не зови,
Нынче приступ случился июне,
Се ля ви...

Распустился рассвет, и отныне
Увенчались усилья врачей:
Я к любимой теперь стал терпимей,
И мягчей.


Марина Горбачева

Трансформер

Иван-царевич на охоте,
Стрелу из виду упустил,
Искал в лесу и на болоте,
Но не нашёл и приуныл.
Вдруг, видит он – сидит лягушка,
Пропажу в лапах теребя,
Он говорит ей: "Эй, подружка,
Отдай стрелу, прошу тебя!"
Она в ответ ему: "Послушай!
Я не лягушка! Дева я!
Коль хочешь ты любви, Ванюша,
На землю резко кинь меня".
Он так и сделал. Что за диво?
Девица перед ним стоит,
Стройна, румяна и красива.
Ивану дева говорит:
"Иди ко мне Иван, любимый!"
Иван развлечься был не прочь,
И он провел с девицей милой
Незабываемую ночь.
А утром говорит девица:
"Веди, Ванюша, под венец!"
"Не собирался я жениться.
Всё! Отношениям конец!"
Тут как давай девица охать,
И слезы лить: "Да как же так!
Женись, иначе будет плохо!
Ты не царевич, ты дурак!"
Тут как Иван наш разозлится,
Как громко крикнет: "Ё-моё!"
Как схватит наглую девицу,
На землю как швырнет её –
И всё! Нет слез, и нет истерик,
Никто жениться не велит,
Глядит Иван – глазам не верит,
Лягушка перед ним сидит.
"Вот до чего дошла наука, –
Лягушку взяв, сказал Иван. –
Трансформер – выгодная штука!"
И положил её в карман.

Царевна Лебедь

Князь Гвидон пришёл к царю Салтану:
– Ты благослови меня, отец!
Много время отнимать не стану,
Я решил жениться, наконец!
– Хорошо! Но знать хочу сначала,
Кто твоя невеста? Как зовут?
Чем она тебя очаровала?
Все поведай! Не сочти за труд!
Расскажи мне, где её ты встретил?"
– Я, отец, вдоль берега гулял,
На волнах лебедушку приметил,
Оказалось – то судьба моя!
Вышла птица белая на берег,
Стукнулась о камни что есть сил –
И царевной обернулась Лебедь!
Вот её-то я и полюбил!
– Значит, хороша собой царевна?
А скажи-ка, сын, она умна?
– Вот с умом, отец, у ней проблема!
Видно сильно стукнулась она!

Марья-искусница

Иван, царевич молодой,
Обзавестись решил женой,
И он устроил смотр невест,
Приехавших из разных мест.
Всех, кто мог стать его женой,
К нему водили по одной.
Он много дней смотрел на них,
На стройных, толстых и худых,
Но не тянуло ни к одной –
Кого ж назвать своей женой?
Премудрой Василисе он
Отвесил вежливый поклон:
"Да! Быть премудрой хорошо!
А что, невесты есть ишшо?"
Последней Марьюшку ведут,
Её искусницей зовут.
Сказал Иван, скрывая грусть:
"Что ж! На последней и женюсь,
Раз мне не люба, ни одна,
Искусной будет пусть жена!"
Сыграли свадьбу тем же днем,
И вот, Иван с женой вдвоем:
– Зря люди прозвищ не дают,
Тебя искусницей зовут,
Что можешь ты, хочу я знать?
– Могу – любого искусать!

Жена и акулы

– О чем грустишь? Зачем все эти вздохи?
– Да на развод супруга подает.
– Но вы же жили с нею очень плохо,
Так почему тебя печаль берет?
– Мы с нею отдыхали за границей,
На теплоходе ехали в круиз,
И надо ж было этому случиться,
Один мальчишка вывалился вниз.
Тот мальчик сыном был миллионера,
И так бы он, наверно, утонул,
Но бросилась к нему моя мегера,
В шальное море, полное акул.
Спасла его, богатой стала очень,
И я теперь не нужен ей совсем.
Миллионер на ней жениться хочет,
А мне обидно – остаюсь ни с чем!
– Но ведь она же жизнью рисковала!
Мальчишку выручала от акул!
– Да хоть бы уж спасибо мне сказала!
Ведь знает же, ЧТО Я ЕЕ СТОЛКНУЛ!

Кошачья месть

Пока нет жены, муж позвал в дом гостей,
Что выпить нашлось – нет еды, хоть убей!
Аквариум с рыбками в зале стоит,
– А вот и закуска! – один говорит.
– Не трогайте рыбок! Не то быть беде! –
Но жарятся рыбки на сковороде.
– За рыбок жена меня точно убьет!
– А ты ей скажи, что их слопал ваш кот! –
Приходит жена: – Рыбки где, идиот!
– Всех рыбок сегодня съел Васька, наш кот! –
И с веником в воздух взметнулась рука,
И Ваське хозяйка намяла бока.
Обиделся Васька: – Хозяин, держись!
Устрою тебе я веселую жизнь! –
И котик полез на соседний балкон,
Там женские стринги с веревки снял он.
Принес, и в хозяйскую бросил кровать,
Сам рядышком лег, и давай наблюдать.
Под вечер жена расстилала кровать,
Увидела стринги и стала кричать:
– Ах, мерзкий развратник! Иди сюда, гад!
Опять может скажешь, что кот виноват?

Дешевле будет

Недавно стала мужа я пилить:
"Послушай, сколько можно пиво пить?"
На стол поставила пивные банки,
А муж в мою косметику полез,
Расставив на столе с парфюмом склянки,
Мне заявил, что это – перевес!

И тут зашла на кухню моя мать,
И сразу стала громко причитать,
Что деньги тратим "не пойми куда",
Ее лекарства взяли мы тогда,
И начали на стол их выставлять,
При этом стали цены вслух читать.

Потом сидели долго мы втроем,
И громко "совещались" за столом,
Затраты посчитав, смогли решить:
Дешевле всем троим нам пиво пить.


Виктор Скоробогат

Медведи

Я оказался в сумрачном лесу
Глубокой ночью во втором часу,
В нечётное какое-то число...
И как меня в тот лес вдруг занесло?!

В лесу я слышал чьи-то голоса,
И было ночи два почти часа,
Я с этого и начал жуткий стих...
И ночь была, и страх во мне не стих.

Но силу воли я собрал в кулак!
Событья разворачивались так:
Сквозь бурелом, ломая всё вокруг,
Медведь выходит из берлоги вдруг,

И прёт, зверюга, прямо на меня,
А у меня – ни палки, ни огня...
А за медведем – трое медвежат,
И ими я со всех сторон зажат...

Куда бежать? Есть парочка идей!
Но не спасут они от медведей!
И напрягаясь из последних жил,
Я чуть в штаны, пардон, не наложил...

И лес кругом – куда ни кинешь взор...
И вдруг упёрся взглядом я в ковёр...
На свет сквозь лес бежал я по ковру...
Такой мне сон приснился. Я не вру!

Английский плащ

Я примерял английский плащ –
Да, плащ английский – вещь!
Он был изящен и блестящ,
Но взгляд мой был зловещ!

Плащ обвивал меня, как плющ,
По швам по всем треща,
Он был манящ, он был зовущ,
Но сшит был для дрища.

В нём ощущались шик и мощь,
Своих он стоил тыщ...
Но был он сшит для тех, кто тощ
И выглядит, как дрищ!

Прости, что мозг твой полощу
Стихами о плаще –
Я прикипел к тому плащу,
К подкладке и вообще...

Отпуск с йогами

Я сказал жене, что чахну,
Мне она сказала: "Вить,
Сахасрару, в смысле, чакру
Нужно срочно обновить!"

Манипуру ей потрогав,
Чтоб развеять грусть-тоску,
Я среди индийских йогов
Оказался в отпуску.

По предложенному списку
Взял с собой сухой паёк:
Сушки две, одну ириску
И для мусора кулёк.

Пешкодралом отмахали
Миллиона три дхануш.
Подсчитали в Тадж-Махале –
Не хватает пары душ...

Потеряли по дороге
Йогов пять ещё иль шесть,
Но на то они и йоги,
Чтоб на гвозди где-то сесть.

Трёх оставили в Непале –
Им оттуда Ганг видней,
Восемь йогов закопали
В Айодхья на сорок дней...

В чакре брешь, под чакрой рана,
В муладхаре с аджной – мрак,
Поза "баддха ширшасана"
Не давалась мне никак!

Через год к жене в итоге
Я вернулся на покой –
Как все йоги – в светлой тоге,
С харей-кришной во-от такой!

Уважая очень Будду,
Я сказал ей: "Махила,
Больше спать с тобой не буду,
Сублимации хвала!"

... Йоги стали мне как братья,
Их храню в горшочках прах...
На гвоздях люблю лежать я
С "Махабхаратой" в руках!

Читатель-маньяк

Книги я разложил по фэншую.
Через книги фэншуй я постиг...
Без сомнения, пользу большую
Вижу я от прочтения книг!

Книжек пять прочитал я у Лорки,
Строчек двадцать прочёл у Басё,
И, конечно, от корки до корки
Я всего прочитал "наше всё".

И Плутарха читал я, и Пруста,
И конечно же, повесть "Му-му"...
Тот, кто скажет мне:  как-то негусто,
Ничего не отвечу ему...

Я давно в этом смысле не парюсь,
У меня этих книг – как сардин;
Я и сам одинокий как парус,
В книжном море белею один...

У меня есть и Кафка, и По есть,
Их читал я, пусть даже вотще,
Я прочёл даже Белкина повесть,
Хоть он прозу не пишет вообще!

И Камю мне известен, и Моэм,
И Гомер мне известен слепой –
Много раз их читал я запоем
И не раз уходил я в запой...

В каждой книге – какие интриги!
Скажем, Бабель... да тот же Гомер.
Есть, конечно, и так себе книги –
Ну, не знаю: "УК", например...

Не даю я себе передышку,
К книгам я присосался как клещ...
Тут жены прочитал я сберкнижку –
Что скажу я вам?! – Сильная вещь!

 Железнодорожная история

"Не выходи из комнаты,
не совершай ошибку"
        Иосиф Бродский

От пункта "А", что в данном случае
вокзалом будет в центре города,
где пассажиры серой тучею
свой поезд ждут, дрожа от холода.
Где с лицами такими снулыми –
с проводниками, проводницами
сливаются мешки с баулами
и чемоданы – с их же лицами...

Где, как сказал я, веет холодом,
где мочевой мой терпит бедствие –
он до краёв заполнен солодом,
ещё чуть-чуть – и жди последствия!
Вот-вот струя польёт из краника,
Ведь я здоровья не сибирского,
И буду я, как тень "Титаника",
Тонуть средь моря пассажирского...

... Состав пришёл по расписанию.
И я со всею этой кодлою
влетел в вагон в одно касание,
и запер дверь в сортир щеколдою...
Трещала что-то в щель трещёткою
мне проводница-крокодилица,
и представлял довольно чётко я –
во что всё это может вылиться...

О этот звук стального конуса!
о влага звонкая, проточная!
Кто из двоих нас раньше "тронулся" –
я иль состав – не помню точно я...
Я сделал все дела, как следует,
помыл конечности, конечно, я,
и вдруг услышал: "Поезд следует
без остановок. Степь – конечная!"

... Каким невидимым охранником
у пункта "Б", где лишь в депо – езда,
снаружи ключ четырёхгранником
закрыл меня в сортире поезда?!
И как бы я открыть ни тужился,
Не избежал я заточения,
и радость вдруг смешалась с ужасом,
а гнев – с минутой облегчения...

О этот путь неописуемый!
О эта путаница с рейсами...
Слепой судьбой, как мяч пасуемый,
в гробу видал я шпалы с рельсами!
Сей опус посвятил сатире я,
Пися сие не ради прихоти,
Как запертым сидел в сортире я
И оштрафован был на выходе...

Теперь себе я соболезную,
и попивая "Жигулёвское",
всё вижу я, как в дверь железную
стучится нечто РЖиДовское...
Из-за эксцесса идиотского
не быть отныне мне с пивком на ты –
зачем я не послушал Бродского
и вышел за пределы комнаты?!