К началу

 


E-mail: konkurs-2018@list.ru


 

III Конкурс-фестиваль "Умный смех"

Поэзия


Евгений Гусев

ПАРОДИИ И ШАРЖИ
 

Я не сетую вовсе на небо,
Вспоминая прошедшие дни,
Но я всё-таки с женщиной не был, –
Попадались лишь бабы одни.
                   Николай Зиновьев

ЖЕНЩИНЫ И БАБЫ

Пусть возносят меня хоть до неба,
Ни к чему мне весь этот почёт, -
Дело в том, что я с женщиной не был,
Ну, а бабы – так эти не в счёт.
Вы не будьте со мной слишком строги,
Но я верю в природный закон:
С виду – женщина, руки и ноги,
А присмотришься – баба, пардон.
Может быть, мне жениться, а там уж
Я, возможно, смирюсь, божий раб.
Но кого же, простите, брать замуж –
Женщин нету, а мне не до баб!

* * *

Дама без возраста, женщина-осень...
Сколько тебе? Тридцать пять? Сорок восемь?
Может быть, двести загадочных лет?
Жаль, что ответа у времени нет!
              Любовь Малинина-Фоменко

ВОЗРАСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

Если мы Любу Малинину спросим:
– Сколько тебе? Тридцать пять? Сорок восемь?
Или же двести? – Услышим в ответ:
– Возраста нет, если дама поэт!
Много загадочных лет прожила я,
Но никогда не была пожилая!
Да, мне по паспорту семьдесят восемь,
Но это весна для меня, а не осень!
Я, как давно всем известно про это,
Дама без возраста, женщина-лето!
В общем, секрет о количестве лет
Я бы открыла, да времени нет!

* * *

Она шла, тонким станом покачивая,
Отрешась на земле от всего,
Как сюжет из поэмы Боккаччио,
Фьезоланская нимфа его.
              Михаил Китайнер

ПОЭТ И МАДОННА

Она шла, её бёдра-качели
Дополняли осанку и стать.
Если б видел её Монтичелли,
Предложил бы натурщицей стать.
Модильяни, как истинный мачо,
Познакомился тут же бы с ней,
И порвал бы все связи Боккаччо
С фьезоланскою нимфой своей.
Она шла, в её взгляде нестрогом
Можно было прочесть без труда:
Встречу ей ни с Дега, ни с Ван Гогом
Не подарит сей мир никогда.
Отрешась, я метнулся навстречу,
Зная твёрдо задачу и цель,
Что в стихах её увековечу,
Как Мадонну свою Рафаэль!

* * *

Я иду по скрипучему снегу
В непроглядной ночной темноте
К незнакомому мне человеку,
Что позвал меня как-то во сне...
             Олег Гонозов

ПУТЬ К ЧЕЛОВЕКУ

Я иду по скрипучему снегу,
Пробираюсь в ночи, словно тать.
Кто-то шепчет: "Не спится Олегу!",
Кто-то: "Видно, приснилось опять!"
Но не правы ни те и ни эти,
Говорю им с волнением так:
"Не лунатик я вовсе, не йети,
Я не леший и не вурдалак!".
И от собственной мысли краснея,
Объясняю стремленье к гульбе:
"Человека увидел во сне я,
Тот позвал меня пальцем к себе!
Вот и шастаю каждую ночь я,
Хоть мужик остаётся незрим.
Вся душа разрывается в клочья -
Так хочу познакомиться с ним!".

ПИСЬМО ПОЭТА В.В. МУТИНА
ПРЕЗИДЕНТУ В.В. ПУТИНУ

(Дружеский шарж)

Владим Владимыч, коммунистом
Я был, но не был никогда
Я коммунистом в виде чистом,
Живя с женой в селе Пречистом
В те достославные года!
Я волком выгрыз бы, поверьте,
Бюрократизм, что душит нас.
Мне видеть это – хуже смерти,
Поэтому письмо в конверте
Я отсылаю вам сейчас!
Живу я скромно, нелюдимо,
Но я уверен, через год
Мой стих весомо, грубо, зримо
Придёт к читателю, вестимо,
Как в наши дни – водопровод!
Владим Владимыч, тучей грозной
Нужда нависла надо мной.
Мне ль растекаться лужей слёзной,
Но у меня вопрос серьёзный:
Хочу издаться я весной!
Не накопили мои строчки
Мне и рубля, но я зато
Всё время в стираной сорочке...
Я Вас прошу без проволочки
Мне отстегнуть тысчонок сто!
Как вспомню Вас, так слёзы градом, -
У Вас полным-полно проблем!
Но нам стоять почти что рядом,
Сверкая бронзовым нарядом,
Ведь вы – на "П", а я – на "М"!

(Поэт Валерий Васильевич Мутин
живёт в пос. Пречистое Ярославской обл. Е.Г.)


Татьяна Уткина

Папа мне не купил пирога,
Хоть полна я была аппетита -
Я ему нарисую рога!
Я ему нарисую копыта!

Мне никто ничего не принёс,
Хоть ходили с утра на работу -
Я им всем нарисую понос!
Я им всем нарисую икоту!

Но взбесились все в мире большом
И поставили в угол босую...
Нарисую я всех голышом!
Я с пиписьками всех нарисую!
                    Дина Бурачевская

Мне на сцене не дали диплом,
Хоть стихи мои были прекрасны,
И совсем не хвалили потом.
Ну, вот это уж точно напрасно.

На банкете никто не подсел.
В рюмку мне не подлил алкоголя.
Надо срочно пресечь беспредел -
Унижать меня будут доколе?

Отомщу всем за эту фигню!
Вот уже и составила список,
Всех в стихах опишу в стиле "ню":
Без грудей, без яиц, без пиписок.

Что такое хорошо?

Крошка сын к отцу пришёл -
Непонятно крохе,
Что сегодня хорошо?
Что сегодня плохо?

Сей вопрос не разрешён,
Он не без подвоха.
Что кому-то хорошо,
То другому плохо.

К коммунизму дело шло –
Кончилась эпоха.
В Куршавеле хорошо,
А в деревне плохо.

Вечно манят миражом –
Мы не ждём подвоха.
Мол реформы – хорошо!
Оказалось – плохо.

Кто-то взяток прёт мешок
И разводит лоха.
Много слямзишь – хорошо,
Если мало – плохо.

Заболеем – пьём боржом,
Вспоминаем Бога.
Медицина – хорошо,
Но за деньги – плохо.

За квартиру счёт пришёл –
Не удержишь вздоха.
Жилконторе – хорошо,
Населенью – плохо.

Чтит ли нынешний пижон,
Пушкина и Блока?
Нас учили хорошо –
Нынче учат плохо.

Мы порой творим ещё –
Вроде не убого.
Если живы – хорошо,
Что уже не плохо!

Сделав морду кирпичом,
Скачем словно блохи.
Юмор есть – и хорошо.
Стало быть неплохо.

Гадание

В Рождественскую ночь домой я торопился,
(Немного задержал давнишний мой дружок),
И, миновав забор, чуть-чуть притормозился.
Глядь, в голову летит мне женский сапожок.

Не думал, не гадал, но привалило счастье,
И я пошёл искать хозяйку сапога.
Ворота отворил, сказал с поклоном: "Здрасьте!"
"Ну, здравствуй!" – говорит мне бабушка Яга.

Стою я рот открыв: "Да ей под девяносто".
Наверно, у меня был очень глупый вид.
"Ты, бабушка, того? Видать сдурела просто?" –
"Да это же не я! То внученька шалит!"

А внучка хороша. Я аж залюбовался,
Когда она вошла, открыв неслышно дверь,
И больше с этих пор я с ней не расставался.
А люди говорят: в гадание не верь.
 

Графоманская ёлка

Под ёлочкой зелёной собрался наш Союз,
Стихи висят на ветках взамен блестящих бус.
Совсем неискушённый какой-то графоман
Принёс в бутылке "Оду"и каждому стакан.

Другой, весьма убогий, издавший восемь строк,
Десяток "тавтологий" на закусь приволок.
Огромную поэму припёр какой-то псих.
Уж лучше "эпиграмму", и даже "моностих".

Находчивый редактор (не брать с него пример),
Сырыми "пирожками" украсил интерьер.
"Экслибрисы" и "басни" блестели в серебре -
Ты б классиков повесил на радость детворе.

Как огоньки, мигали гирлянды "тавтограмм",
"Частушки" развевались, совсем не пряча срам.
А рядом с мандарином, перепугав бельчат,
Весёлым серпантином "пародии" висят.

Поговорим интеллигентно

Я так мечтал с тобой поговорить.
Излить всё то, что надрывает душу:
Когда и что, к примеру, надо пить.
Но ты меня опять не хочешь слушать.

А вот ребята могут целый день
Гореть в пылу подобных разговоров.
И обсуждать им никогда не лень
Все марки пива, водки и ликёров.

Суровый наш народ и груб, и прям.
Хоть сильно образованный, но пьющий.
Но обойтись пытается без драм,
Ища всегдашний рубль недостающий.

Нам всё на свете надо обсудить,
(Тут сколько новых мыслей и теорий).
И как чужда нам вычурность и прыть
Всех филармоний и консерваторий.

Зачем даёшь мне утром хлебный квас,
Как интеллектуалу-примитиву?
Да и скандал не вовремя сейчас -
Ты лучше сбегай, милая, за пивом.

Брошенные на песке

В унынье, грусти и тоске
Лежим мы кучей на песке.
О нас который раз какой-то гад споткнулся.
Пусть жизнь висит на волоске,
Не помышляем о броске,
А тихо ждём, чтобы хозяин наш вернулся.

Он тут небрежно бросил нас,
Чтоб мы валялись напоказ,
Сам налегке к неясной цели вдаль умчался,
И мы лежим который час,
Всё ждём, когда поднимут нас.
Над нами разве что ленивый не смеялся.

Когда прозрачна и бледна,
Придёт огромная волна,
Подумать страшно, что случится может с нами.
Но утешает мысль одна:
Мы станем украшеньем дна...
О, как опасно быть на пляже труселями.

Исповедь жены поэта

Я за него, когда любила,
Была готова умереть,
Но оказалось, что дебила
Не так- то просто разглядеть.

Я экономила копейки,
Чтобы купить ему чернил,
Искала для него идейки,
Чтоб он без устали творил.

Я всем твердила: муж мой – гений!
Прощала все его грехи.
А результат его творений -
Лишь кучи сора и трухи.

Он игнорировал опасность,
И призывал меня гореть,
А я предвидела опасность –
Голодной смертью умереть.

Раскинув собственным умишком
И опыт взяв ста тысяч жён,
Я поняла, что это слишком,
И лезть не стоит на рожон.

Меня, найдя приличный повод,
Пригрел богатенький сосед.
Он не красавец и не молод,
Но, слава Богу, не поэт.


Валерий Ременюк

Муравей и Серафима

Пока швыряли тополя приг
о́ршни пуха,
А солнце медленно скользило меж берез,
Одной особе муравей забрался в ухо
И окопался там надолго и всерьез.
А было как? Он ковылял своим проспектом,
И вдруг - препятствие! Внеплановый коннект.
А был он очень любознательным субъектом,
Решил исследовать подопытный объект.

Особу звали, между прочим, Серафима.
Она вкушала на лужайке благодать.
Была собою недурна, но нелюдима,
И в парке отдыха любила отдыхать.
И слышит Фима подозрительные звуки,
Как будто рыкнул африканский крокодил!
А это, значит, муравей в еёйном ухе
По барабанке перепонной залудил.

Потом он бросил шебутные эти меры,
Подхарчевался обнаруженной едой
И затянул на тему скудных интерьеров -
Сижу в темнице, мол, орёл я молодой.
А пел он лучше, чем какой-нибудь пернатый,
И задушевнее, чем мартовский койот.
В репертуаре и фольклор, и серенады.
Она подумала: "Нехай себе живёт!"

Она ж не замужем была, что нестерпимо.
Что неприлично и вульгарно, наконец!
Назвала Федей квартиранта Серафима
(она уверена была, что он самец).
Их отношения развились, а не скисли.
Прижился Федор (ворковать – не воровать!).
И даже Фимины растрепанные мысли
Он научился идентифицировать.

Не огорчил свою хозяйку он ни разу,
Что пожелает Серафима, он: "Сейчас!".
И исполнял ей серенады по заказу
Взамен любимой передачи "Сельский час".
И Серафима догадалась: это счастье!
Удача редкая! Фурор – сойти с ума...
Что надо бабе? Пониманье да участье!
А остальное все найдет она сама.

Вестибулярный аппарат

Ой, как-то что-то мне неможется, робяты!
Ой, только, вроде бы, вставал – опять лежу...
А ну-ка, вызову я скорую бригаду
И честно доктору про это расскажу.

Как налетели, навалились эскулапы –
Терзали, щупали, стучали молотком
И, захватив меня в мозолистые лапы,
Один отвесил, как ошпарил кипятком.

Сказал, не то чтоб беспардонно или грубо,
Но только так, что заломило мозжечок:
"Твой аппарат вестибулярный врезал дуба.
Докувыркался ты, допился, мужичок!"

И огорчил меня в конце довольно сильно,
И записал при этом в общую тетрадь,
Что медицина в данном случае бессильна –
Меня осталось на запчасти разобрать…

Вот это да! Такой сюрприз в конце недели!
Все планы жизненные рухнули мои...
Но, если органы продать, то, в самом деле,
Хотя б какое-то подспорье для семьи!

Я понимаю, что товар непопулярный,
Неходовой – так я отдам за полцены!
А то – сменяю аппарат вестибулярный
На самогонный. Налетайте, пацаны!

О судьбе одной бизнес-идеи

Ничто нам не дается так дешево
и не ценится так дорого, как вежливость.
                   Мигель де Сервантес

Мы слонялись без работы и, как помнится, во вторник
Мой приятель закадычный с погонялом Борода
Сообщает по секрету: "Есть товар один, который
Можно дешево надыбать и задорого продать!
При цене дороже нефти себестоимость – копейка!
Только надо нам, Серега, поработать головой,
Потому что для товара пригодилась бы идейка
По коммерциализации и группе целевой!"

И сослался на испанца из какого-то серванта,
Дескать, малый рубит фишку и большой авторитет:
"Это вежливость, Серёга!" - и смеется хитровато,
И при этом намекает на грядущий звон монет.
Солнце жарит, лето парит, пьем пивко, сидим, потея.
Взвесив разные аспекты, говорю ему я: "Тю!
Борода, но мне сдается, это дохлая идея
И попахивает тема невостребованностью".

Говорю ему: "Послушай, как калякают в народе –
В лексиконе уважают только мата лабуду.
Так что ты с твоим товаром будешь выглядеть навроде
Торгаша с суконным рылом во калашном, мля, ряду".
Борода же не сдаётся, ерепенится: "Постой-ка!
Ну, давай же обмозгуем да попробуем сперва!
Есть на рынке, мля, товарном очень тонкая прослойка,
Для которой «будь любезен» - не пустые, мля, слова".

Я, как мог, сопротивлялся околесице и вздору,
Но подумал: "Чем не бизнес в наше время перемен?"
И решили мы с коллегой учредить-таки контору
По услугам обхожденья под названьем "Джентльмен".
В центре бизнес, мля, идеи – потрясающая схема,
Типа "секс по телефону", но замес у ней иной:
Высылаешь эсэмэску, деньги снимем, не проблема,
И тебя накроем сразу обходительной волной.

Мы тебе по телефону скажем добрый, дескать, вечер!
Как приятно с вами, сударь, поболтать накоротке!
Будьте, стало быть, любезны, мон ами, зажгите свечи,
И представьте вас на бале в вашем славном городке!
Хорошо, пускай на пати, если с балами не густо.
Предположим, с вами дама, дайте даме божоле.
Закажите ей омара, хорошо, пускай лангуста,
И пожалуйста, не жмитесь, ваш кредит не на нуле!

Дальше – вздохи на скамейке, и конечно, поцелуи –
Обаяли вы подругу, обхожденьем покорив.
Ей читаете Гомера... Только просят, обалдуи:
"В этом месте поподробней!" - за отдельный, мля, тариф.
Год работает контора – много шуму, много звону!
Мы востребованы крепко, и с того идет навар.
Затевали обхожденье, вышло - секс по телефону,
Ибо более доходный, разбираемый товар!


Эд Побужанский

Московский роман

Для каждой Наташи за сорок
Найдётся свой пылкий Фархад.
Он любит все шесть её соток
И двушку в панели у МКАД.

Он знает по-русски три слова,
Но варит божественный хаш.
Ну как не влюбиться в такого?!
Тут хочешь не хочешь, а дашь!

Наташа б хотела Сергея,
Ивана, Федота, Петра.
Но те – то женаты, то геи,
То ждут у аптеки с утра.

Фархад хоть не знает Озона,
Но страсть в его сердце кипит,
Ведь вид из окна на промзону –
Прекрасный на жительство вид!

В парке

У нас не ласки и объятия,
Не поцелуи под луной –
У нас интим-мероприятие,
Организованное мной!

Любви негромкое событие,
Обычное для этих мест.
Объятья, может, не соитие,
Но тоже внутренний протест.

Мы спрячемся в тени акации,
И хоть скамейка не кровать,
Несогласованную акцию
Я никому не дам прервать!

Крокодил

Если б жил я в таёжной деревне,
То на речку б один не ходил –
Мужики говорят, там намедни
Низко-низко летал крокодил.

Я бы пил, но не так чтобы крепко,
Да намазывал масло на шиш,
А когда уродилась бы репка,
То не звал бы ни жучку, ни мышь.

Поутру бы в трусах по колено
Я б колол за сараем дрова.
Крокодил, он того... не полено...
Лишь бы яблоки не воровал.

Шут

Страна, я твой нештатный шут,
Я спутал рамсы.
Горчит твой пряник, да и кнут,
Увы, не Гамсун.

Страна, я снова пью в тебе,
Иначе – в петлю.
Вон Петя-язвенник терпел...
Помянем Петю.

Я шут, но ведь и ты – тю-тю!
(Прости нахала!)
И это... выключи утюг:
Достал Михайлов.

Кустурица

В семье квадратов из Белграда
Росли два сына – два квадрата.
И ждали третьего... Но вдруг
Родился не квадрат, а круг!

Квадрат не стал ругать супругу,
А взял две ракии – и к другу.
Ну как, скажи, она могла,
Ведь в нём ни одного угла!

Пусть не квадрат, пусть треугольник,
Но круг! Замешан тут любовник!
О, я бы так не ревновал, –
Ему ответил друг (овал).  

Ведь знают все друзья в округе,
Что нет верней твоей супруги!
А дети были рады: "Братик!
Кружок не хуже, чем квадратик".


Инна Кожевникова

А вот хрен вам!!

Что-то весна наступила так рано,
Вновь открывается дачный сезон...
Овощи больше сажать я не стану,
Лучше засею газон.

Раком на грядках стоять надоело,
К вечеру не разогнёшься никак...
Будут на даче лишь три важных дела:
Пиво, шашлык и гамак.

Эти грядущие здесь перемены
Много доставят приятных минут.
Пусть только несколько кустиков хрена
Скромненько рядом растут.

А вот зачем?
       Поясню я в беседе:
Цель у меня в этом только одна –
Чтоб не сказал мне никто из соседей:
- Что ж не растёт ни хрена?

Вы, что, совсем  охуДели?

Хорощо живётся мне
В разворованной стране!
Вот пришлось проделать пару
Новых дырочек в ремне.

С каждым разом – к пряжке ближе...
Я сквозь кожу рёбра вижу!
Сколько ходит нас таких
На показах мод в Париже!

Не грозит мне лишний вес;
И нормальный-то исчез.
С каждым днём я всё худее;
Никаких тут нет чудес.

Лучше всех сгоняет жир
Всей России командир.
В Госбюджете он с командой
Понаделал много дыр.

Их заштопать надо всё ж...
Только как, ядрёна вошь?!
Раза в два задрать все цены –
Способ прост, зато хорош!

Пусть худеет наш народ,
Нормы ГТО сдаёт!
Сам потом спасибо скажет!
В общем, с песней – и вперёд!

Тот, кто слишком много ест,
Называется "жиртрест".
Нам забота государства
Никогда не надоест!

Я худею без диет,
Но уверенности нет:
Завтра в зеркало я гляну –
Не увижу ль там скелет?

Гюльчатай, закрой всё !

Снова жёлтый лист кружится,
Вновь осенних красок буйство...
Я гуляю по столице,
Оскорбляя чьи-то чувства.

В юбке только до колена,
Без платка и без хиджаба,
Я приезжих, несомненно,
Провоцирую неслабо.

Хоть и знаю, что урою
Я того, кто вдруг пристанет,
Чувствую себя порою,
Как шпион во вражьем стане.

Неужели, как ни странно,
Чтоб "гостей" не ввергнуть в шок,
Мне носить чехол диванный
Иль картофельный мешок?

Завтра я отправлюсь снова
Прогуляться по аллейкам,
А на ум идут три слова:
Москвабад, салям алейкум!

* * *
Среди блеска солнечного дня
Я иду гулять в разгаре лета.
Что-то так воззрились на меня
Мужики в оранжевых жилетах!

Стало как-то странно на душе;
Я ж – предмет для вздохов при луне,
Я ж красотка – ноги от ушей,
Да и остальное всё при мне.

Ясно, что́ так вылупились дяди...
Оказалось, к моему стыду,
То, что я, по сторонам не глядя,
По асфальту свежему иду!

* * *
– Я не на шутку радостен и горд,
Что отдохнуть поехал на курорт.
На солнечном песчаном берегу
Без секса я, конечно, не могу.
Я каждый день там назначал свиданья:
По чётным – Пете, по нечётным – Ване!

Я думал, что ты тот ещё плейбой,
А ты, выходит, скрытый "голубой"?!
– Приятель, ты не понял ни хрена!
Не стал я "голубым" друзьям на горе.
В Болгарии я отдыхал на море!
Такие там у женщин имена...

Ну что, съели?

Два туриста – муж с женою –
К папуасам в плен попали.
Те всем племенем танцуют,
Разведя большой костёр,
Тащат перец, соль, лаврушку...
Муж сказал : "Я полагаю,
Эти злобные туземцы
Собираются нас съесть?!"
А жена ему на это:
"Ты веди себя прилично!
Да когда же перестанешь
Думать только о еде?"

Это я, Вован, на связи!
Да, братан, привет, короче!
Я, в натуре, щас приехал
На какой-то островок;
И здесь крут, прикинь, настолько,
Что все местные – в отпаде!
Развели костёр до неба
И пустились, типа, в пляс.
Да, похоже, что сегодня
Все оттянутся нехило.
Нет, не зря я турагентству
Столько бабок отвалил!
На всю ночь – жратва от пуза,
Девки, танцы до упаду...
Одного не догоняю:
На фига меня солить?!

* * *

Если кто-то зовёт
Топать строем вперёд,
Почему-то всегда холодею:
Как не хочется мне
На гражданской войне
Погибать за чужую идею!

Где друзья, где враги –
Мне не видно ни зги
И ни вправо, ни влево не надо...
Это всё потому,
Что никак не пойму,
Где моя сторона баррикады!

* * *
Мы в путь стремились неустанно,
Но с экипажем не везло:
Никто не хочет брать весло,
Но всякий лезет в капитаны.

А цель маячила вдали,
И было пройдено немало...
Покуда драка у штурвала,
Сидеть нам долго на мели.

Людей ещё в команде много,
Флаг не сползает с мачты вниз...
Зато у корабельных крыс
Прошла учебная тревога.


Владислав Доброславский

На садовом участке

Садовод я нерадивый...
меж берёзок, в гамаке,
я люблю лежать под сливой
с толстой книгою в руке.
Я люблю дышать озоном
и клубнику поглощать,
и не вижу в том резона,
чтоб себя отягощать!
За капризною малиной
нужен, говорят, уход,
лучше я схожу на рынок
за той ягодой в поход,
Чем горбатиться на грядках
от зари и до темна,
пот глотать, вдыхая гадкий
дух коровьего говна...
Но в саду сами собою,
только сорняки растут,-
конский щавель с лебедою,
а клубника любит труд!
Знать придётся мне упорно
спину, изогнув дугой,
вилами их дёргать с корнем
и совать в мешок тугой?
Ухмыляется соседка
за малиновым кустом,
а крыжовник тычет в ветках
кукиш, свёрнутый листом.

* * *
Я – нудист и ты – нудистка,
ты – зануда и редиска!
Почему же ты зануда?
Кто такая и откуда?..
Не ответили кусты
первозданностью чисты,..
А на море воздух свежий,
чей-то катер волны режет,
и занудливый нудист
оборвёт лавровый лист,
и продаст его на рынке,
купит жёлтые ботинки,
купит красные трусы,
командирские часы
и отправится домой
и довольный, и хромой,..
А нудистка в море плачет,
отгадай, что это значит?
Просто стыдно выйти ей
на песочек без друзей?
Потому что та нудистка
и зануда, и редиска!

Шутливые воспоминания

Я был помоложе и стоил дороже,
как всякий, в ком меньше грехов,
и чувства мои отражались на роже,
а не на звучанье стихов!
Но время накладывало отпечаток,
который хорош не всегда.
Похожим я стал на варёный початок,
распух и как лунь борода.
Я в юности был грациозен и строен,
подвижен и быстр, словно ртуть,
болезнями не был я обеспокоен,
являлся везде, где не ждут!
И в винах знал толк с малолетства доныне,
люблю и поесть, и попить.
Вино виноградное, словно святыню
всегда я умел сохранить!
Я был помоложе и стоил дороже,
как всякий, в ком меньше грехов
и чувства мои отражались на роже,
а не на звучанье стихов!

Бульдог и болонка

Большой бульдог на маленькую шавку
внимательно смотрел почти в упор.
Она с разбега взобралась на лавку,
а он таращил удивлённый взор,..
отвисла челюсть, и повисли слюни,
неведомо, что думал этот пёс?
Такой весёлой, юркою и юной
была болонка, и ей вторил хвост...
но вот хозяйка натянула повод
и шавка упорхнула вместе с ней.
Стоял бульдог, печален и немолод,
не укротив свисание слюней.

Кролики

Умейте радоваться даже малой толике, –
жизнь хороша и в проявленьях шалых!
Взгляни в вольер, где веселятся кролики,
здоровы, сыты, а ведь жить им мало!
По одному зажарят или сварят их.
О том они не ведают отчасти?
Пока что кормят добрые хозяева,
и в этом видно кроличье их счастье?
Они всегда довольны днём сегодняшним,
если он им плодиться не мешает,
и нас по временам нелепым, нонешним,
их оптимизм отчасти заряжает?


Андрей Дмитревский

Когда закончится асфальт

Москву подняли на дыбы,
Асфальт на плитку заменяя.
И даже новый не щадят,
Причудам мэра потакая.

Когда закончится асфальт
И станет нечего долбить,
Нам кажется, они готовы,
Купаясь в денежных потоках,
Даже брусчатку Красной площади
На эту плитку заменить.

Когда придут зима и лето?

 Когда весна придет – не знаю.
 Пройдут дожди, пройдут снега...
         (из песни к кинофильму
         "Весна на Заречной улице")

Когда весна придет –
Не знаю.
Пройдут дожди,
Пройдут снега,
Придет ли осень золотая –
Увы, друзья, не знаю я.

Когда придут зима и лето?
Не знаю я.
Ни в зуб ногой.
Ответа нету у поэта.
Возможно, что-то с головой.

Писатели и предатели

Нигде не пишется так, как в Ялте.
Но вот пожалте. Все предано и все мертво.
Предатель – море, предатель – небо.
Я с этим свыкся, и мне не надо туда,
Где все осквернено.
         Дмитрий Быков, "На трехлетие"

По Руси да по великой
Разнеслась плохая весть,
Что писатель Дмитрий Быков
В Крым не хочет больше ездить.

Ненавязчиво писатель
Просветить решил людей,
Что в Крыму в числе предателей –
Небо, море (а портвейн?)

Братья, сестры, дочки, матери,
Хватит Крыму лить елей!
Ведь в Крыму среди предателей –
Пихты, горы (а портвейн?)

Потемнело сине море,
Небо пролило слезу.
Зашатались горы с горя,
Пихты сгорбились в лесу.

Взгляд у этого писателя
Объективен, прям и смел:
Солнце Крыма – не предатель.
Солнце Быков пожалел.

Признаётся нам писатель:
В Ялту ездил, как домой.
Но и там, видать, предатели,
И туда он – ни ногой.

Настроение убитое.
Можно ялтинцев понять,
Если сам писатель Быков
К ним не хочет приезжать.

Кем без Быкова гордиться?
В мыслях форменный завал.
Хорошо, хоть А.П. Чехов
Тоже в Ялте проживал.

Последняя звезда

В небе незнакомая звезда
Светит, словно памятник надежде.
      Николай Добронравов, "Надежда"

Нам, поэтам, все миры подвластны –
Пущи, кущи, горы и моря.
В космос стал я всматриваться часто,
Оказалось, в общем-то, не зря.

Охватил я взором вышни дали,
Все узнал про звезды, от и до,
И легко могу войти в астрал я,
Ну и выйти также из него.

Расстоянья, страны и явленья –
Нет для мысли гения преград.
Силой своего воображенья
Я со звездами общаться рад.

Пушкин про Италию так дивно
Сочинял, а сам там не бывал.
И Есенин – про "Персидские мотивы",
А из кабаков не вылезал.

Я со звездами давно на ты,
Мне они приветливо мигают,
Вижу: вон на той растут цветы,
А на этой водку распивают.

Справа, глянь, маячит Водолей,
А левее, глянь, – Кассиопея.
Ты левей смотри, еще левей,
Тут наука, а не пальцем в небо.

Я по звездам корифей бесспорный
И хотел бы скромно вам сказать:
Памятник себе нерукотворный
Я надеюсь вскорости создать.

Не осталось незнакомых звезд.
Но одна, не буду я лукавить,
Лишь она – последняя, как гвоздь,
Душу мне саднит и сердце ранит.

Светит в темном небе при Луне,
Остается тайной, как и прежде.
И, бросая этим вызов мне,
Ставит памятник моей надежде.

Есть чем гордиться

Пусть не можем мы делать мобильники,
Телевизоры и холодильники,
Пусть не можем мы делать смартфоны,
Интел-Пентиумы и айфоны,

И мы пользуемся Интернетом,
Изобретенным не здесь, а где-то,
И летаем мы с вами классно
На "Боингах" и "Аэрбасах",

И даже граждане патриотичные
Покупают авто заграничные,-
А гордимся – своими просторами,
Небесами, морями, озерами,
Мы гордимся лесами, полями,
"Булавами" и "Тополями".

А еще у нас – нефть и газ.
А у вас, кто штампует мобильники,
Телевизоры и холодильники?
А у вас, кто клепает смартфоны,
Интел-Пентиумы и айфоны?


Садистка-пародистка

Я не Галкин

Стихи для тематического конкурса
"Любовь до гроба"

Я не Галкин и НЕ Орбакайте,
Мне не светит их звездный успех.
И за скромность мою обожайте
Вы меня не когда любят всех,

Не потом полюбите, не после
Перехода меня в мир иной,
Не тогда, когда синие сосны
Зарыдают в ночи надо мной...

Не тогда, когда стану я тенью
Распахнувшей два белых крыла.
А сейчас. Например, в бюллетенях,
Что Кормилицына* раздала;

Не за вечной холодной границей,
Отделяющей ночь ото дня;
А сегодня, за эту страницу,
Всей душой полюбите меня

Сильно-сильно. как осенью мелкий
Любит дождь барабанить в окно...
Или так, как порой любит Белкин**
Выносить приговор: "Не смешно!"

И пускай я не Гёте, не Глоба,
И мои экзерсисы – фигня,
Все равно я хочу, чтоб ДО гроба,
А не ПОСЛЕ любили меня!!!

__________________

* Татьяна Кормилицына – председатель клуба "Чертова Дюжина",
    раздающая бюллетени перед тайным голосованием
** Анатолий Рафаилович Белкин – ум, честь и совесть нашего клуба. :) :)

Твоя улыбка

"Твоя улыбка глаз заводит,
Так хочется ее застать..."
      
Дмитрий Москалёв

Скажу тебе, как на духу я:
Я не сошел едва с ума,
Когда, улыбкою чаруя,
Ты подошла ко мне – сама!

В моей душе запели скрипки,
Забрякал в сердце контрабас.
Поскольку от твой улыбки
Завелся вдруг мой правый глаз.

Он без сцепленья, без педали
Пофыркал, чем-то постучал,
Потом зажегся светом дальним
И в огород меня умчал.

За огородом – в поле сразу,
И я до утренней зари
Носился вместе с ним, заразой,
Дым выпуская из ноздри.

Не уходи, побудь со мною,
В гараж мой ночью приходи
И там улыбкой неземною
Мой "Запорожец" заведи.

Я не водил его лет двадцать.
Но мы исправим это, Зин.
Ты приходи поулыбаться.
Твоя улыбка – мой бензин...

Не судьба...

"Почему пришла так быстро осень?
Пожелтела травка на лугу.
Почему меня ты, милый, бросил?
Этого понять я не могу",
                Иван Терёхин

В чистом поле пожелтела травка,
Осень гонит в небе облака.
И болит в моем сердечке вавка,
И терзает грудь мою тоска.

Вася! Ты сжимал меня в объятьях
У комбайна на исходе дня.
А сегодня не могу понять я,
Почему же бросил ты меня.

И ответил Вася: "Я по пьяни
Совершаю стыдные грехи.
Не судьба нам быть с тобою, Ваня.
Будь здоров, спасибо за стихи".

... Снова гуси потянулись к югу,
Снова баб не видно у реки...
Стали толерантнее друг к другу
Русские простые мужики...

Роковой нырок

"Нырнуть в постель, как в ледяную воду,
Укрыться одеялом с головой,
Забыть о разногласиях, невзгодах,
Закрыть глаза и встретиться с тобой".
                    
Виктор Гусак

Постель с тобой – сплошное наказанье:
Два раза в месяц, как на эшафот,
Я голову с закрытыми глазами
Кладу с твоею рядышком...
                                        И вот

Проносится вся жизнь горячкой белой,
Терзает мысль: "За что мне этот "рай"?!!"
Но ты, в меня направив парабеллум,
Приказываешь коротко: "ныряй!.."

И я мечусь, как раненая птица,
Но толку нет сегодня повторять,
Что на тебе не стоило жениться,
В мои семнадцать, и в твои – сто пять.

Зачем я, дурень, стать хотел богатым,
Купаясь в океане из монет?
Будь проклята навеки эта дата,
После которой остается мне –

Нырнуть в постель, как в ледяную воду.
Укрыться одеялом с головой
Забыть о разногласиях, невзгодах,
Закрыть глаза и встретиться с тобой...


Александр Глотов

Адам и Ева

Как довели создателя до гнева,
Во всех деталях вряд ли нам узнать.
Что знаем: райский сад, Адам и Ева,
И где-то змей, пока что не видать.

И вот, гуляют двое там нагие,
Творец смотреть за садом повелел.
Условия как будто неплохие,
Вон только чтобы яблоки не ел.

Творцу следить, понятно, несподручно,
Он дал запрет, последствием грозя.
А тем, хотя и рай, но как-то ж скучно,
Когда и сам не хочешь, и нельзя.

Вот тут как раз и змей нарисовался,
Мол, что скучаем, может, по чуть-чуть?
И уболтал, а кто бы отказался?
Никто не запрещал ведь отдохнуть...

То ж гад такой, уговорит любого,
Не зря он искуситель, этот змей.
Ну, и махнули чуточку хмельного,
Слегка, совсем чуть-чуть, не до чертей.

А с яблоком уж после было дело.
Всё ж ясно, хоть и можете спросить.
Оно б себе висело, как висело,
Но тут что вышло – надо ж закусить.

А дальше уж пошло, не удержаться.
Уж начали чудить, дела лихи.
Мол, хватит нам унынью предаваться,
Есть более приятные грехи.

Ну, и творец разгневан был всем крайне.
Хотел природы ж сотворить венец,
А получилось что, одно рыданье.
Вот что за человек, вообще пипец.

И двое были изгнаны из сада
При полном поражении в правах.
А то ж ведь так весь рай сведут до ада.
Пусть лучше там, внизу, не на глазах.

Был род людской с начал уж невезучий,
А всё ли так, сам думай, верь – не верь.
Но что до змея, чую, гад ползучий
Всё время где-то рядом и теперь.

О сказках

Ну что за сказочники, право же,
Героев им совсем не жаль.
Тут призадуматься пора уже,
Где нам потом искать мораль.

Могли б к героям по-хорошему,
Так нет, зачем-то всё и для,
То там принцессу на горошину,
То пустят голым короля.

То вон с котом, не наказанье ли,
Как тут эмоций избегать?
Ведь взяли цепь и заарканили,
Заставив с песнями шагать.

Как не кипеть от возмущения,
Ведь бьют же прямо по рукам.
Везёт у них, дай бог терпения,
Всё почему-то дуракам.

А ты весь век вон с жабой маешься,
Всё рая ждешь у шалаша,
Коньком горбатым спотыкаешься,
И ни полцарства, ни шиша.

Ну что за оды нерадивости.
Ругаюсь я, пусть знает свет,
Что даже в сказках справедливости
Пока что не было и нет.

Наука география

То, что география – наука,
Мне со школьных стало ясно лет.
В первый раз такая вышла штука,
Свет разбил на тот и этот свет.

Но не проскочил тогда с наскока,
Шесть частей учитель мне назвал.
И за то почти в конце урока
Свой имел заслуженно я балл.

Был я в той науке ни бум-бум.
От неё ходил весь сам не свой.
Где там Амстердон, где Лиссабум,
Хоть о глобус бейся головой.

От ученья не было мне проку.
Напрягал свой мозг опять вовсю,
Скока ж там японцев на Сикоку,
А скока на Хонсю да на Кюсю.

И была с Японией мне мука,
Надо было как-то угадать,
Кто ж у них такая Йокосука,
Ну и назовут, япона мать.

Вот на что б мне знать, что Кук открыл.
Весь бледнел я с головы до пят.
Помнил только, где-то он приплыл.
И всё думал, с чем его едят.

Наш учитель при моём ответе
Каждый раз менял и цвет, и тон.
Я ж творил такое на планете...
Кстати, удивился б Вашингтон.

Потому как власти все законы
Поменял им, чем затронул честь.
Взял разбил Америку на зоны,
Сократив ей штаты, все как есть.

И с Аляской та ещё беда –
Я её французам же отдал.
Страшно вспомнить, ведь уже тогда
Мировой бы вызвать мог скандал.


Гомяр Хамзин

Полезный совет

Если муж поверх фуфайки
Галстук-бабочку надел –
Скажет каждая хозяйка:
Отвернулся, охладел.

Перестал за Вами с лета
Он гоняться с топором –
Это верная примета,
Не закончится добром.

Квёлый стал, задумчив, томен,
От жены отводит глаз, –
Налицо измена в доме,
Значит он не любит Вас.

Не лупи его по шее,
Не печалься, не тужи,
Обращайся к ворожее,
Присуши, приворожи.

Снова станет буен, весел,
Не удержишь вчетвером.
Вновь по городам и весям
Вас погонит с топором.

Опровержение

Не верьте, это домыслы и враки,
Поклёп на замечательных ребят –
На юге знойном не зимуют раки,
И на горе отвесной не свистят...

Полна их жизнь невыносимой мукой,
Со стороны нельзя смотреть без слёз,
Когда, совместно с лебедем и щукой,
Тягают раки неподъёмный воз...

Их скорбный труд не пропадает даром,
Не век же им тяжёлый воз тягать,
Из раков выбиваются в омары,
Кто был по три, становятся по пять...

Но знает рак: богат ты, или беден,
Успеешь только обрасти жирком,
Ты рано или поздно будешь съеден
Каким-нибудь заморским "чудаком"...

Производительность труда

Представьте, как бы было здорово,
К искусству жажду утоля,
На дачу выписать Киркорова,
Попсы российской короля.

Нам жёны были бы признательны,
Когда б певец Михайлов Стас
Своей улыбкой обаятельной
Ввергал бы дамочек в экстаз.

И овощей сортами твёрдыми
Мешки наполнятся тогда!
Скакнёт новейшими рекордами
Производительность труда!

Поставим Борю Моисеева
Бессменным стражем в огород –
Пускай завидует красе его
Наш восприимчивый народ.

А вот Леонтьева Валерия
Я шуганул бы из ружья...
К нему питают недоверие
Особо строгие мужья.

Аномалия

Обнаружили Вова с Виталею
На морском берегу аномалию,
А фотограф, назвавшийся Витею,
Зафиксировал это событие.

Поделились открытием с Галею,
Но не верится ей в аномалию –
Объясняет супруга событие
Превышением меры подпития.

Отругала Виталия с Вовкою:
– Не мешали бы пиво с зубровкою!
От такой чумовой аномалии
Вам недолго откинуть сандалии.

Что касаемо свата Виталия,
У него что ни день – аномалия,
А Владимир в изрядном подпитии
Совершает частенько открытия.

Горлица

Из Собеса шёл – нелегко идти,
Ревматизм достал, мать его ети.
Разлепил глаза – глядь, попутчица,
Позову её, вдруг получится.

Пожалела мя красна девица,
Взяла под руку – аж не верится.
А и то сказать – что зазорного
Старику помочь беспризорному?

И мила была, и внимательна:
– Вот и домик мой! – Замечательно!
Прямиком зашли в светлу горницу,
Надо мной вилась, аки горлица.

Угостил вином – как без этого,
Родилось в душе что-то светлое.
Появились вдруг мысли задние:
– Переспать бы с ней, с ненаглядною.

Где же ты моя наречённая?
Сбережения где пенсионные?
Упорхнула в ночь звёздно-стылую...
Где искать тебя, сизокрылую?


Игорь Клюев

В Москве реке поймали крокодила

В Москве реке поймали крокодила,
Преступник! Он сожрал двух рыбаков.
Вступились адвокаты – там у Нила
Египетский инстинкт у всех таков.

Как он в Москве? Конечно, самолётом,
Туристы в масках – был там карнавал.
С Каиром пoпрощавщись перед взлетом,
С толпой прополз на аэровокзал.

В Москве ж граница? Зелена таможня
Хоть дальняя, но может быть родня
Ползти зелёным коридором можно –
И здесь удача на исходе дня!

Инстинкт – к реке, а у воды холодной
Не сельдь в вине, под водкой рыбаки
И ледяной расчет, что он голодный,
Подставой было блюдо у реки.

Был заперт он, и крокодильи слезы
У стражника лились ручьём из глаз,
А вслед затем посыпались угрозы,
Что из него шить сумки в самый раз.

Что он сгодится курткам на заплаты
Но, вдруг затих поток словесных рек,
Блеснула молния, и грома, как раскаты
Прозрение: его родня – greenback

Зелёная спина, он кошелёк бездонный!
В кармане -"зелень"- это же мечта!
Мечтою той стал каждый окрыленный,
Был крокодил отпущен до утра.

Московская улица

Чуть приподнявши кузов от дороги,
Скользит Порше, как дама на балу.
А сзади Джип – юнец четвероногий,
Он там затеял дерзкую игру.

С той хондочкой, двухдверной недотрогой
Вся в белом, и не прочь поехать в ЗАГС.
С тем Мерседесом, что с расцветкой строгой,
Но медлит толстосум нажать на газ.

Народный Форд и Лексус благородный
К нам из Америки, как будто для парада,
Но, их подрезав, задымил проворный
Жигуль родной, с названьем нежным – Лада.

А там гурьбой японцы на парковке,
Во множестве Ниссаны и Тойоты,
Но есть оружье против их сноровки -
Повысить таксы и понизить квоты.

Конечно, есть загадки на дороге,
Конфуз – Конфуций не даёт ответ,
На всём “Made in China”, но в итоге
Китайцев на дороге все же нет.

Из стран чужих, машины не чужие
С Востока с Запада, все здесь они в Москве,
Все здесь они благодаря России,
России изменившийся судьбе.


Вячеслав Векслер

Пьяный дворник утром рано
Постучал в моё окошко:
У него на сердце рана –
Нужно денежек немножко.
Конвертировать их будет
Сразу в огненную воду,
Дворник нынче дежавюдит:
Взял подлец такую моду.
Дескать, жизнь идёт по кругу,
Что касается спирали...
Ложь! С какого перепуга?
Вам бессовестно наврали!
Энтропия, извините…
Есть распад. А гиперструны –
Как петля... В петлю хотите?
– Не хочу! – Какой вы умный!
Ну-с, благоволите трёшку!
И ушёл с метлой под мышкой.
Тихо.. Шрёдингера кошка
Понесла котятам мышку...

* * *

Чтобы ругаться элегантно,
Изящно, как parle francais
Прочтите для начала Данте,
Шекспира, Гёте, де Мюссе.
Осильте Пушкина, Толстого,
Гюго, Бодлера, де Лакло,
Чтоб красотой богатство слова
Вас возвышало и влекло.
И вот когда вам станет другом
Красноречивый Цицерон,
Вы с чистой совестью супруга
Пошлёте на... (фиг), миль пардон!

А-ля Саша Черный

Я стоял. А вы бежали
На трамвай. Потел июль.
К дивной талии прижали
Локоточком радикюль.
Шейнонога, бедрогруда,
Туфли, шапочка, перо...
Белокудра, как Гертруда
Или как Мерлин Монро.
Ваши стройные лодыжки
Издавали чудный вид,
Каблуки, как вкус коврижки,
Возбуждали аппетит.
Я не знал, что делать с вами...
С дисгармонией души...
Вы как буйное цунами:
Слишком больно хороши.

В мире нету совершенства!
Всем известно... А тут вы...
Квинто мега суперженство,
Как, блин, гений красоты.
Я поэт. Ну, типа Чехов.
Да, не Байрон. Пусть другой!
Но не дам топтать для смеха
Душу длинною ногой.
Ща. .ас как что-нибудь с-с-свинячу,
Как ожгу тугой строкой.
Будет знать, как мучать мачо
Неземною красотой.
Это просто неприлично.
Что с ней делать? Может вдруг
Обгагадить сверху птичкой...
Или подвернуть каблук?
Может молнией шарахнуть
(Нам пиитам все легко)
Или стоит просто трахнуть
По башке вдовой Клико?

Нет! Избытком благородства
Переполнен через край
Пусть бежит! Довольно скотства..
Ладно. Тормозну трамвай.

* * *

Уже не бурно аплодируешь канкану,
Не каждой юбке уделяешь взор.
В пыли лежит коллекция капканов,
Купил недавно домино... Позор!
Пропало любопытство к поэтессам,
Все меньше дела чувствам и рукам,
И начал с неподдельным интересом
Приглядываться к траурным венкам.
Случается, проснешься раньше утра
Лежишь на спинке, ручки на груди
Не помню эту позу в Камасутре.
Возможно, с памятью проблемы... Впереди
Есть перспектива изучить аптеки
Ассортимент. Вкусить микстур букет,
И с удивлением узнать, что в человеке
Есть печень, почки, селезенка... Бред...
Решение: пока еще щетина
Не стала окончательно седой,
Закончить жизнь достойно. Как мужчина.
В объятиях красотки молодой!

* * *

Мне намедни популярно
Объяснили, кто я есть.
Я надел пинжак нарядный
И пошел на елку лезть.
Чтоб повесить свое тело
На намыленной петле.
Почему? Отвечу смело:
«Стимул к жизни на нуле».
Я и с лютиком, и с лаской,
И с душою, и с икрой.
А она – с презренья маской:
«Не лирический герой!»
Нету, значит, романтизьма
В организме у меня,
Без него у организма
В мыслях всякая фигня.
И вообще, я слишком плоский,
Нету тонкости во мне.
А что лбом ломаю доски –
Отразилось на уме.
Оказался я вульгарен,
Невоспитан, пьян и груб.
Не Спиноза, не Гагарин,
Просто хам и лесоруб.
Знать не знаю про дакини,
Кто такой Рабиндранат.
Мой предел – бабье в бикини,
Пиво, водка, сервелат.
Мой язык неповоротлив,
К комплиментам не горазд.
Равнодушен, незаботлив,
Туп, как дикий папуас.
Чтоб наверняка обидеть,
Заявила, что со мной
Жизни, мол, она не видит
Ни простой, ни половой.
Вот на елку я забрался.
А веревка где? Забыл!
Видно, вправду оказался
Этим... Вспомнил! Имбецил!

* * *

Любви покорны все, кому попало:
И пылкий галл, и хладнокровный финн.
И только я, несчастный и усталый,
Забыл, как даже пахнет эндорфин.
К примеру, захожу я сбоку к даме,
Глаза пониже бюста опустив.
«Позвольте, я для вас на барабане
Исполню что-нибудь из Клода Дебюсси!»
Она в ответ: мол, я хочу Стендаля!
Что в переводе на язык любви:
«Давай иди, мужик, куда подале
И там другую дурочку лови!»
Ну да! Я толстый, маленький и лысый,
В кармане часто нету ни гроша.
Мой смокинг в двух местах погрызли крысы,
Зато чиста и трепетна душа.
Но не нужна душа капризной даме –
Она ж не Мефистофель, господа!
Ей хочется в обычном Амстердаме
Обычных устриц кушать иногда...


Лидия Щербакова

Потребительский кредит

Проснулся Федор с жуткого похмелья –
Тянулась к рюмке, прыгая, рука.
Вчерашнее намешанное зелье
Кувалдой колотило по вискам.
Его следы по всей обивке кресел
Глаза жгли, утро сразу запятнав;
А стены, где ещё вчера был весел,
Давили атмосферой бодуна.

Ни денег нет, ни капельки спиртного,
И Федя, несмотря на мрачный вид,
В ближайший банк собрался, чтобы снова
Оформить потребительский кредит.
А перегаром за версту разило,
Пакет с пустою тарою гремел,
Наличными две сотни попросил он
И честно написал: "На опохмел".

Хоть в банке эта сумма против правил,
Но клерку был вопрос совсем не чужд,
На бланке он гриф срочности поставил
И написал: "Для неотложных нужд".
Тут новенький на клерка с удивлением:
Мол, объясните данный инцидент,
И клерк сказал: "По банковскому мнению
Сей тип – добропорядочный клиент.

За год не меньше двадцати кредитов,
Он все их без просрочки отдаёт,
Кредитная история открыта
Ещё в восьмидесятых, как и счёт.
Ну, что с того, что внешний вид – не очень,
Что пламя труб горящих жжёт огнём;
Ему недавно банк без проволочек
Кредит одобрил аж на миллион!

Нашлось и поручителей немало,
Народ наш – понимающий весьма,
А где бы у кого ни занимал он,
Всё отдает с процентами сполна".

Так и живём, друг к другу с пониманием.
Но тот, кто вилл и яхт не заимел,
Тот знает, что для счастья нужно малость:
Две сотни получить на опохмел.

Март – месяц мужской

Как-то, волю в кулаке сжимая,
Поборов разнузданную лень,
Фёдор, не дождавшись Первомая,
Ёлку вынес в марте, в Женский день.

Водрузил букет цветов роскошный:
"Перевоспитался, мол, смотри!"
Вместо пузыря купил картошку,
Вместо самогона – мандарин.

И весь март жил Фёдор в шоколаде,
Сглатывая привкус перемен.
В рот – ни капли, окромя оладий,
Блеска губ жены и эМ энд эМ.

Верь – не верь, но первого апреля
Шоколадный рай дал где-то сбой.
Не в своей тарелке три недели!!!
Фёдор стал в семье как неродной.

Бледный стал, почти как "Рафаэлло",
От веселья нету и следов.
Сникерснёт и рьяно, озверело,
Как реклама, хвалит Коркунов.

А жена взирает взглядом колким:
Джинглелзов требует душа.
На двадцатый год апрель без Ёлки!!!
Нет, нельзя традиций нарушать!

Приметы

Если муж после работы
Смотрит прямо Вам в глаза:
О фигуре позаботьтесь –
Вам дорога в фитнес зал.

Если у авто мужчина
Дверь жене открыл, то знай:
Либо новая машина,
Либо новая жена.

Треснет зеркало – известно,
Жди несчастья за углом.
А презерватив вдруг треснул –
Лучше бы уж зеркало.

Знают, коль упала вилка –
Женщина придёт затем.
Если выпала бутылка –
То из попы руки те.

Если вдруг стакан разбился –
Счастье в дом к тебе придёт,
Если счастье вдруг разбилось –
Жди: к стакану приведёт.

Попа чешется – жди скоро
Приключений на неё;
Нос – то к выпивке бесспорно;
Пах – к врачу скорей вдвоём.

Если нос зудит напрасно,
Выпить не на что совсем –
И ребенку станет ясно:
Ерунда – приметы все.


Андрей Васильев

Бузуки

Извлекать хотелось звуки.
Я добыл себе бузуки –
По длине мензуры вроде
Электрической басухи.

Ай, бузуки, что за термин!
В голове бушует ветер,
Бередит воображенье –
Начинается буженье.

Есть фамилия Сузуки –
Там цветёт японский край.
Там сидит в кустах бамбука
Возбуждённый самурай,

Он кусач, как сорок щук,
Он шипуч, как сто змеюк,
Аркебузой по базуке,
Саблю в пузо – и каюк.

Едут, едут, едут с юга
Тени мстительных хазар –
Дыни, груши, арбузуки
Обуздали весь базар.

В огороде муэдзины
Дуют в свой манок бузинный:
Въехал дядя-киевлянин
В минарет на дребузине!

Бучит гувернантка-злюка
Разбузившихся ребят:
Придет глокая бузука,
Отбуздрючит всех подряд!

Сам король – Его Бузучество
Пропел "бэса-бе-зуче",
А потом бузука-нову
Бузданул, не забузучась.

Комбузиторы музуку
Подгоняют под бузуку –
Толстобузый инструмент.
Приглашаем на концерт!

Кош и кошь

На железной ржавой крыше,
Где обзор весьма хорош,
Под луной нахально-рыжей
Повстречались кош и кошь.

У коша кошь попросила:
"Ты мне песенку споёшь?"
Кош взгорланил что есть силы,
Присоединилась кошь.

Кош стонал в греховной дрожи,
Мол, в объятьях задушу!
И приятно было коши,
И не менее кошу.

На Луну Венера села –
И уже не разберёшь,
Где какие части тела
И какие кош и кошь.

В небе лампочки мигают,
Мир прекрасен и пригож –
С кошью кош три дня играет
И резвится с кошем кошь.

Блещут сладостною ложью
Искры в каждом падеже –
Эта песенка о коши,
Эта песня о коше!

Химическая повторялка

Приходит студент на химический практикум
И на столе разложил по порядку:

Бутылку с наклейкой молекулы брома,
Аммония соль шестиокиси хрома,
Какой-то ещё реактив,
Воронку, пипетку, стакан, промывалку,
Аллонж, дефлегматор, мензурку, мешалку
И ржавый железный штатив.

Профессор спросил: ну и что это значит?
И всё на столе переставил иначе:

Бутылку с наклейкой молекулы брома,
Аммония соль шестиокиси хрома,
Какой-то ещё реактив,
Воронку, пипетку, стакан, промывалку,
Аллонж, дефлегматор, мензурку, мешалку
И ржавый железный штатив.

Профессор сегодня страдал от похмелья,
И под потолок вертикально взлетели:

Бутылка с наклейкой молекулы брома,
Аммония соль шестиокиси хрома,
Какой-то ещё реактив,
Воронка, пипетка, стакан, промывалка,
Аллонж, дефлегматор, мензурка, мешалка
И ржавый железный штатив.

Химичить опасно – навеки запомни!
И выбил гравёр на гранитном надгробье:

Бутылку с наклейкой молекулы брома,
Аммония соль шестиокиси хрома,
Какой-то ещё реактив,
Воронку, пипетку, стакан, промывалку,
Аллонж, дефлегматор, мензурку, мешалку –
А сбоку приставил штатив.

Крылобасня

 центон

Ягнёнок в жаркий день пришёл к ручью напиться,
И надобно ж беде случиться –
Голодная кума Лиса залезла в сад.
Почуя серого так близко забияку,
Вертит очками так и сяк.
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку,
А всё-таки квартет нейдёт на лад.
Вдруг сырный дух Лису остановил.
Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.
Не зная с радости, к кому и приравняться,
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.
"Соседка, перестань срамиться", –
Тут Ловчий перервал в ответ, –
"Ведь ты б была у нас царь-птица,
Во всём лесу у нас такой певицы нет!"
И новые друзья ну обниматься,
И лаять, и визжать, и рваться,
Кукушка хвалит Петуха,
Да Лебедь рвётся в облака.
А потому обычай мой –
С волками иначе не делать мировой,
И с той поры к Демьяну ни ногой!


Владимир Ребрий

Кто сильней – вопрос тут спорный,
Но с победою – упорный!

Волокита – любитель ухаживать
(волочиться) за женщинами
Словарь Ожегова

Раз, с двух концов упёршись в ствол,
Толкали пальму кит и вол
(Ту вырвал ветер на бегу,
Оставив гнить на берегу).
Елозил ствол туда-сюда:
Под ним то суша, то вода.
Дожал упорством вола кит! –
Чем не пример для волокит?!

Про Ермошку – под гармошку

Представь себе большую мошку
(Размером с маленькую мышку),
Та, с лёту врезавшись в Ермошку,

Вмиг забралась к тому под мышку.

Вертясь, вовсю щекочет мошка
(И не ухватишь ту помеху!),
Катался с хохотом Ермошка,
Хоть самому и не до смеху!

Уже споют вам под гармошку
Про этот случай с Ермолаем,
А мы ж ни мышку и ни мошку
Себе под мышку не желаем!

Со счётом 2:3

Пожарным в дар дала наука
Автомобиль быстрее звука,
Чтоб, всех на трассе обгоня,
Спасти побольше из огня.
И вот спасти уже летит

Двоих, молящих о подмоге...
Асфальт под ним чуть шелестит...
Но... сбил троих он по дороге!
Спеша, он собственный сигнал
На километр обогнал,
Не мог, вступив на переход,
Сирены слышать пешеход!
Два живы, но как быть с тремя? –
Впрямь, из огня – да в полымя!
И думай тут зимой и летом,
Что делать с этим драндулетом?!

Теневая физика

Как показал мой опыт с тенью,
Та неподвластна тяготенью:
Будь грузовик, каток, ишак
Тень не подтянет ни на шаг!
Взбешён (хоть человек я мирный)
Враньём, что, мол, закон "всемирный"!
Пришлось подправить мне Ньютона

(Когда-то моего кумира!)
Своею формулой закона
(Как у него – в масштабах Мира!).
Закон мой: "Тень моя при мне
Всегда – как брюки при ремне!"
Вам не сыскать такого тела,
Чтоб от меня тень отлетела,
А раз сыскать никто не смог,
Моя тень – у моих же ног!
Ко мне лишь тени притяженье,
Шагнул – та вмиг пришла в движенье,
Едва опёрся о плетень –
Наведена на нём уж тень!
Урок тот в жизни пригодится,
Что тень ничем не тяготится,
Законов всех хитросплетенью
Не совладать с обычной тенью!

Не случится суицид,
Коли яда дефицит

С лихвой претерпев от каналий-ракалий,
Решился принять Фрол цианистый калий.
Но прежде, чем яд тот до капли испить,
Ведь надобно ж где-то отраву купить.
Яд куплен на рынке у некой смуглянки,
С ценою пусть кусачей, но с биркой при склянке.
Когда ж осушить смог Фрол зелье до дна,
Не смерть приключилась – нелепость одна:
На вкус яд хоть гадок, Фрол жив до сих пор –
Ждал скорую смерть, но был долгий запор!
Лизнув склянку, химик про "калий цианистый"

Даёт заключенье: "Фекалий цыганистый".
– Не вред ли?
          Не яд ли?!
Ждать бед ли?!

       – Навряд ли!

Приёмная комиссия

Ждут комиссию с приёмкой,
Скатерть стелется с каёмкой,
Вот прибывших по пыли
К новостройке провели,
Те от трещин в цоколе
Языками цокали,
В холле – треснутая фреска,
Хоть никто не слышал треска.
Но строителей от бед
Спас изысканный обед.
Подмахнули ручкой акт,
Прозвенели рюмки в такт.
За проект, за стены пили,
За полы, за флаг на шпиле...
Вдруг сложившись, небоскрёб
Под собою всех погрёб.

В трёх соснáх

Внутри себя при всякой встрече я
Вдруг чую дух противоречия,
Не пожелаешь и врагу,
Но по-другому не могу!
Вот в парке девушка-мечта,
И интерес мой видит та,
За нею взглядом я слежу,
Но сядет рядом – ухожу...
Пришёл инспектор по налогам
И слоган рёк плакатным слогом:
"Плати налог и спи спокойно!" –
Но разве ж то меня достойно?!
Ведь сознаю, что в том балбес,
Но мной рулит какой-то бес:
Налог, уж ладно, заплачу –
Но спать спокойно не хочу!

"На дне"

Нежданно был Садко-гусляр
Затребован на Дно морское,
А дело, в общем-то, мирское –
Там местный царь был юбиляр!
Коралл − что стол, что огражденья,
Китовой стражи целый взвод,
Русалок голых хоровод –
Ну, словом, царский День рожденья!

От царских "па" дрожало дно, –
Как тут не стать моретрясенью? –
Искавши тщетно путь к спасенью,
Разбилось судно не одно!
Был прерван "судный" день ударом
Хвоста – неловок был нарвал,
На гуслях струны изорвал...
Садко ж отпущен с ценным даром!
Так, без особенных лишений
Гусляр побыть смог заодно
"На дне" (про День), "на дне" (про Дно) –
И ждёт уж новых приглашений!

Момент истины

С отчётом в царственный шатёр
Визирь был вызван на ковёр.
Потупив взор, с согбенным станом
Предстал визирь перед султаном.
– Чту правду, – томно рёк султан,
Чуть покосившись на диван*, –

Её и горькую стерплю,
Лжецам же головы рублю!
И с тем тебе дарую честь
Сказать про рать мою, КАК ЕСТЬ!
Визирь тот, слывший правдолюбцем,
Всё ж не желал стать душегубцем
(Души, как минимум, своей...
Ей-ей!), с тем взвыл: "О, Царь царей!
Всевидящий! тебе ль мне врать? –
Отваги дух вселился в рать!"
И, развивая мысль про дух,
Визирь едва не брякнул вслух:
– Не надуешь! – по ковру
Здесь ступаю, ПОКА ВРУ!

------
*диван – совет при султане

"Коллеги"

На телеге едет врач,
Над телегой кружит грач...
Социолог властью нанят,
Чтоб узнал он, кто чем занят;
Задаёт вопрос врачу:
Что, мол, делаешь? – Лечу!
Обращается к грачу,
Ну и тот в ответ: – Лечу!
Врач грачу кричит с телеги:
− Так, выходит, мы коллеги!

Перпетуум Нобиле

В науке, как твердит нам пресса,
Лень главный двигатель прогресса.
Скажу, того не отвергая:
Им движет сила и другая...

Банкрот – чем стреляться! – прослышав о Нобиле,
Засел и придумал Перпетуум мобиле.
За премией ехать наскрёб на билет,
Да Нобель с ней тянет немало уж лет...


Евгений Обухов

Бородатая история

Во времена Империи великой,
Круша обломки старины седой,
Решил царь Пётр: благообразней лики
Без бороды (не то, что с бородой!).

А тем тупым боярам-ретроградам,
Кто бородой цеплялся за "вчера",
Велел: платить в казну полсотни надо
(Что больше килограмма серебра!).

За бороды нас столько лет водили,
А нам бы взять, решиться и остричь!..
В истории мы так набородили,
Что нет уж сил ни охать, ни острить.

Свет не видал ещё такого фарса –
По бритвы острию прошла межа –
Клялись мы бородою Карла Маркса
Под "Манифест" – бородачей скрижаль.

Мы новый мир в России тили-тили,
Лепили жизнь из винтиков и тест.
За бороду сполна мы заплатили
В сети не слишком отдалённых мест.

Расплачивались за причуды эти,
Не чуя ход веков, теченье лет...
И я был бородат на партбилете.
Теперь – где борода, где партбилет?!..

Кремлёвские не то нам пели барды,
Фальшивым был, как выяснилось, хор.
Вот Пушкин... Возлелеял бакенбарды.
И ничего. Читаем до сих пор.

Не учит нас фигня с бородачами
(Кто нынче фигурально с бородой):
Опять летим с горящими очами
Их избирать послушною ордой...

Эх, хороша страна Гиперборея –
Её сулят они нам много лет...
А мне всё чудится – вот-вот переболеем,
Очнёмся и потребуем ответ...

И все, кто – фигурально – бородаты
От Тихого до самой до Невы
Пусть лезвия наточат, как когда-то,
И бреются до гладкой синевы.

"Прииди, братан!.."

Город взявший на поруки,
прозорлив был Долгорукий
на Руси.
Святослава звал на стрелку:
"В баньку сходим, стр
е́льнем белку,
Мёд вкусив.

Город, Слава, только начат –
нет Кремля, Барвихи, дачи,
нет Тверской,
ни "Савоя", ни Манежа –
строим нужники допреже
день-деньской.

Да с варягами проблемы:
взглядом кинь: всё их эмблемы,
чур меня!
Хворь какая-то пристала
да копейка вдруг упала
(я поднял).

А ворьё сидит в засаде,
дураки сидят в посаде.
Я – один.
Ну, а в целом всё пристойно.
Прииди, братан. Достойно
посидим".

Так московский Юрий-князь,
опершись на коновязь,
с думой на лице
рек над будущей Москвой
с непокрытой головой,
с кепкой во руце.

Чаял он во время оно
Мнишек и Наполеона,
Эрнста, шаурму...
Строил город для себя...
Мне вот с рифмой подсобя...
Но к чему такая рифма – что-то в толк я не возьму!

Стрелок

Училкам литературы посвящается

Вот жили Бабка с Дедом. Это сказка.
А наяву – до самой до черты
дошли. И я явился к ним, и маска
сокрыла плотно все мои черты.

У Лукоморья я поддал им жару,
забил им стрелку, кинул в переплёт:
я их скрутил, поехал с ними к Яру,
и – началось!.. Учёный ёшкин кот!..

Мой АКМ, мой первый друг бесценный,
струя лазури, лучик золотой,
ревел со стоном, будто Днепр пенный,
и им, и Внучке с Жучкой дал покой.

Как хороши, как свежи были раны
на их челе. Волнением томим
стрелял (так больно, милая, так странно)
я в них (как шестиствольный Серафим).

За Мышку! За Златую цепь! За Репку!
И за неспетый мной хохлятский гимн!
Я их мочил так метко и так крепко,
Как быть мочимыми дай Бог им кем другим!

Трансформация

Не просто придумка это –
дело ведь в чём вот:
превратился товарищ Нетте
в пароход.
Превратился Корней Чуковский
в пластинку, порой звучащую,
а трибун и бунтарь Маяковский –
в метростанцию настоящую.
Так поневоле уж
поверишь в переселенье душ.
Чушь!
Я вот в гости к тебе захотел
и-и... поверил в переселенье тел.

Кировская колбасная

Я в сравненьях не слабак:
Кировск – родина собак.
Без указов и условий
Здесь божественной рукой
Созданы тому сословью
И приволье, и покой.

Вижу лающих, дрожащих,
И молчащих, и лежащих,
Всех пород и беспородных,
Северян и чужаков
Во дворах и подворотнях,
И в квартирах чудаков.

В том, к примеру, псе видна
Половинка ризеншна...
Этот смотрит горделиво –
Экземпляр породы шпиц,
Ну а тот с немытой гривой
На теплоцентрали спит,

Будто знает: не в породе
Блеск собачьего народа!
И на праздник штабелями
Транспаранты понесут:
"Мы гордимся кобелями!"
"Уважаем милых сук!"

Так и будет, не иначе,
В этой вотчине собачьей,
Где, куда ни повернёмся –
Холки, лапы да носы...
Мы с тобой сюда вернёмся
С полной сумкой колбасы!


Александр Моисеев

Женская логика

Вам может не понравиться всё то, что я скажу сейчас,
Но это – дело личное, и всем – большой привет!
"Я – самая хорошая, веселая и добрая,
И милая и славная – На свете лучше – нет!"

Ну что ж, вы это скушали и молча все прослушали,
Тогда вдобавок к этому скажу еще вот что:
"Я самая прекрасная, я самая потрясная,
Такую не найдете Вы нигде и ни за что!"

Вы как-то что-то съежились и как-то весь скукожились,
И на меня глядите Вы, похоже, не любя.
"Я самая прекрасная и нежная и страстная,
Любимая и сладкая..., и я хочу Тебя!"

О зайцах

Вышел Зайка на опушку, ушки чуткие настроил:
Не идет ли где охотник, чтобы Зайку извести.
Весь дрожит его подшерсток, сердце бедное трепещет:
У охотника – двустволка фирмы славного Бердана,
штуцер Тульского завода, АКМ, гранатомет...
А тем временем охотник – Пупкин Петр Пантелеймоныч,
Размышляет на диване: типа быть или не быть.
То ли раздавить мерзавчик, то ли выйти на опушку,
Иль вообще пойти по бабам – силу некуда девать.
И по зрелом размышлении он решает выпить водки
И под музыку Вивальди да под нежинский огурчик
Где-то сотенку граммулек = полстакана накатить.
А тем временем наш Зайка, этот мелкий грызунишка,
Не дождавшись нападенья от охотника-злодея,
Умирает от инфаркта, жалко бедного зверька!
Где мораль у этой басни, прямо скажем – аморальной,
Мы, тебе, родной читатель, все расскажем без прикрас.
"Так бесславно погибает даже лучший представитель,
А до прочих всяких Заек, как и сам ты понимаешь,
Нам, охотникам вальяжным, никакого дела нет!"

Юбилейное

Хочется жить с толком,
Не выть на людей волком
И двигать вперед ноги,
Чтоб крест свой нести вновь.
Хочется жить долго,
Хотя бы – еще столько.
И повстречать по дороге
Веру, Надежду, Любовь!

Трое юных красавиц – это мировоззрение,
Что выше всех философий, и мне оно близко вполне,
Дадут мне трезвую память и ясную точку зрения,
Тем более – мать их Софья* доводится внучкой мне!

-----

* Софья А. Моисеева 1996 г.р. старшая внучка автора

Домино

Порою жизнь – костяшки домино,
Пытаемся расставить их искусно,
Но выиграть, похоже – не дано:
В концовке побеждает "пусто-пусто".
И нет просвета, тьмою ночь полна,
И все ж печаль скорее понарошку:
Вы вспомните, как валится стена,
Когда толкнешь одну лишь доминошку.

Бродяга

Письмо в редакцию
"Дорогая редакция! Я – слесарь, но общественник и непроходимец,
в смысле, если где-то что-то не так, я мимо никогда не пройду.
Вот и вчера иду себе, слышу: что-то течет. Подхожу ближе – мелодия.
И хорошая такая мелодия. Но слова явно не наши, искажают они
нашу светлую действительность. Сами подумайте: "Отец твой –
три года в могиле...", "Братан твой в далекой Сибири"... Что может
 подумать наша молодежь? Вот я и решил к этой правильной мелодии
 еще и правильные слова приделать. И получилась, по-моему, очень хорошая песня.

1. По бывшим степям Забайкалья,
Где зреют арбузы в садах,
Геолог, стихи сочиняя,
Шагал с рюкзаком на плечах.

2. Геолог к Байкалу подходит,
Рыбацкую лодку берет,
Мотор "Ветерок" он заводит,
Тухманова песню поет.

3. Геолог Байкал переехал,
И ну из него вылезать.
А там уже новая пристань,
И ноги не надо ломать.

4. Навстречу выходит мамаша
(На пенсии год как сидит).
"А где же мой брат и папаша?"

Решился геолог спросить.

5. Отец твой – давно уж...  в Тагиле,
Там строит чугунный завод,
А брат твой три года в Сибири
Ударную стройку ведет.

6. Геолог рюкзак надевает,
Мамане велит не скучать,
Мотор "Ветерок" он включает
И едет металлы искать...

Баллада о больном зубе

1. Я в жизни редко выражаюсь грубо.
Сегодня – выражаюсь целый день.
Замучили вконец больные зубы.
Привяжется ж такая дребедень!

2. Иду с утра веселый на работу,
Спокоен, крепок – как могучий дуб,
И вдруг опять, как будто вспомнив что-то,
Заныл незапломбированный зуб!

3. Зазря его обматывал я тряпкой.
Зазря переводил я анальгин,
А тут еще начальник, Ляпкин-Тяпкин,
Орет: "Работай, охать не моги!".

4. Я расшатать его три дня пытался,
Четыре зубочистки обломал,
Но зуб стоял, болел и не шатался.
И жизни совершенно не давал.

5. Я привязал его к автомашине,
Кричу шоферу: "Трогайся, пора!",
Но зуб стоял как прежде нерушимо,
А я сломал при этом три ребра.

6. Я плюнул на работу и зарплату.
Я выл, как волки воют на Луну.
Орал на всю квартиру благим матом,
Чем вывел из терпения жену.

7. Она сказала мне вполне корректно,
Что если я покоя ей не дам.
Она устроит вид мне очень бледный.
И зуб с испуга вывалился сам.